Он подхватил меня на руки и зашагал через холл вверх по лестнице в свою спальню, его сердце глухо стучало мне в ухо.
— Что ты делаешь?
— В воде содержатся металлы. Мы должны их смыть. Ты глотнула ее?
Я отвела взгляд от его лица и опустила глаза, осознавая, как его обнаженная грудь вздымается, касаясь моего промокшего платья.
— Иден!
— А? — Вздрогнув всем телом, я снова подняла взгляд. — Нет, я так не думаю.
Из спальни он занес меня в комнату, которая, должно быть, была ванной. По его голосовой команде из центра молочно-белого потолка хлынула вода.
Он опустил меня на пол, теплая вода забарабанила по голове. Его руки покоились на моей талии, медленно отпуская лишь тогда, когда я встала ровно, не шатаясь.
Промокшая и тяжелая ткань платья облепила кожу. Оно обтянуло бедра и ребра. Прежде чем я поняла, что происходит, Командор стащил его через голову, оставив меня обнаженной и беззащитной.
Что происходит?
Мне следовало что-то предпринять.
Ударить его по голеням.
Оказать сопротивление.
Но все, что я могла, — это дышать, наполняя кислородом изголодавшиеся легкие.
— Я просил тебя не трогать вещи, в которых ты не разбираешься, — сказал он, пропуская мокрые пряди сквозь пальцы.
Его руки скользнули вниз по моей груди, сминая ее, прежде чем я вскинула руки, чтобы прикрыться. Тревога охватила меня с той же силой, что и вода в бассейне.
— Это слишком расплывчатое замечание, не находишь? Я всего лишь опустила ногу в воду и… — Я заставила себя замолчать. Я не была обязана оправдываться перед ним. — Думаю, дальше я справлюсь сама.
Даже с опущенной головой, сгорая от стыда и смущения, я чувствовала, как он изучает мое голое тело. В тех местах, где проходил его взгляд, кожа покрывалась пупырышками. Его прерывистое дыхание пугало. Как и его возбуждение — оно было очевидным, теперь, когда его черные шорты намокли. Блестящая ткань облепила его так плотно, что я видела очертания длинного члена.
— Каково твое решение?
Мне, должно быть, это почудилось.
Должно быть, я в шоке, и разум рисует всякие иллюзии. Он ведь не станет спрашивать об этом после того, как я чуть не утонула? Но тут его рука легла мне на подбородок.
Одним рывком он заставил меня поднять глаза.
— Ты скажешь мне, что решила.
Сердце забилось быстро, неистово.
Я не была готова принимать решение.
Вероятно, никогда не буду.
— Ты говорил, у меня есть время до завтра.
— Целитель был прав. Твое чувство времени действительно нарушено. — Его большой палец надавил под моим подбородком, а остальные пальцы ласкали щеки; его глаза потемнели от возбуждения. — Сейчас три часа ночи по местному земному времени, а значит, завтра уже наступило. Я требую, чтобы ты сообщила мне о своем решении.
Он отпустил мое лицо, но лишь для того, чтобы его рука скользнула к затылку. Он прижал мою голову к ложбинке под своей мощной грудью, давая мне возможность рассмотреть толстый рваный шрам, идущий вниз по мышце. Он истончался над кубиками пресса, где начиналась другая мышца, и уходил обратно вверх. Мужчина выглядел истинным воином — тело его было в отличной форме, мускулы рельефные.
Чем больше я пыталась отстраниться, тем крепче он меня держал.
— Мне нужно еще время. Я… я не могу…
— Ты скажешь мне свое решение, Иден. — Его глубокий голос сорвался на хищное рычание. — Или я прямо сейчас лично отнесу тебя обратно в комнату, пока не совершил нечто, чему не смогу найти оправдания.
Его тело обвилось вокруг моего, пока он позволял другой руке блуждать между нами; дрожь его пальцев передавалась моей коже. Я не была готова решать. Или, возможно, я так себе внушала, потому что знала, что точно не хочу быть взаперти два года. Да и год. Ни один лишний день.
Без предупреждения его пальцы скользнули в мои трусики, поглаживая пушок волос, и он приглушенно застонал мне в шею.
— Скажи, чего ты хочешь от меня, что угодно, и я даю тебе слово чести — ты это получишь.
В его словах звучало очередное требование, но в них сквозил и подтон отчаяния. Если я выторгую себе хорошие условия, будет ли тогда нормальным согласиться?
— Что угодно?
— Все, что в моих силах. — Он обхватил мое бедро и прижал к своему члену, его дыхание становилось все более тяжелым по мере того, как росло вожделение. — Что угодно, лишь бы ты отдала мне свое тело. Здесь. Сейчас.
Я сделала последний глубокий вдох, мои губы дрожали, касаясь его груди.
— Я хочу покинуть твои покои и «Ардев-5» как можно скорее.
— Ты это получишь.