Я вошла за ним в спальню, грудь подпрыгивала при каждом шаге.
— Значит ли это, что я могу съехать?
— Твоя новая среда обитания еще строится.
Я саркастично хохотнула, швырнув платье и трусики в стену.
— Дай угадаю. Ее закончат года через два?
Торин зашел в ванную и принялся чистить зубы. Он заставил меня стоять там, голую и разъяренную, пока не закончил, и лишь тогда бросил:
— Это не займет много времени.
— Сколько именно?
— Не знаю.
— Подловил меня, да? Черт, ну как я могла быть такой дурой?
Я провела ультразвуковым очистителем по зубам, пока Торин стягивал униформу, в зеркале мелькнул его загорелый зад и скрылся из виду.
Я вернулась в спальню и достала из шкафа ночную сорочку.
— А ты собираешься съезжать?
— С чего бы? — спросил он. — Это мой корабль. Мой дом.
— Прелестно.
Я залезла под одеяло на самый край кровати — еще дюйм, и свалилась бы на пол.
— Мы теперь будем жить здесь как соседи? Зачем я на все это согласилась? Тебе просто… хотелось разок трахнуть человека? В этом дело?
— Почему ты так расстроена? Учитывая, что тебе потребовалась неделя, чтобы прийти ко мне, не понимаю, к чему такая спешка теперь.
— Мне потребовалась неделя, потому что я не была готова.
Дернувшаяся кожа на голове дала понять, что он перебирает мои волосы.
— А теперь, значит, готова?
Я резко повернулась, вырывая волосы из его пальцев.
— Да. Теперь готова.
Он пристально смотрел на меня. Зелень его глаз казалась не такой яркой, как неделю назад. Втянув щеки и прищурившись, он запустил руку в волосы — думал, изучал меня.
— А теперь не готов я. — Он развернулся ко мне спиной, которая была покрыта шрамами не меньше, чем грудь. — Мне нужно подумать об этом.
— Искусственное оплодотворение! — выпалила я. — Как насчет того, чтобы ты подрочил в баночку, и мы сделаем это так? Может, даже получишь все и сразу.
— Мы рассматривали этот вариант. Но риск слишком велик, так как у нас еще нет данных о естественном зачатии между нашими видами. Кроме того, это противоречило бы слиянию наших обществ. Однажды ветусианцы и люди объединят свои генофонды так, будто они никогда и не разделялись.
В этом было столько гребаного смысла, что я даже не стала придумывать язвительный ответ. Но не удержалась и издала раздраженное кряхтение, эхом разнесшееся по комнате.
— Аргх!
Я перегнулась через край кровати, нащупывая встроенный светильник на тумбочке.
— Как эта штука выключается? Мне тошно спать в спальне, которая сияет ярче, чем парковка «Уолмарта» в Черную пятницу.
— Свет будет гореть, — отрезал он напряженным голосом. — Может, расскажешь, почему ты так взвинчена?
— Я не взвинчена. Я устала, потому что просыпаюсь за ночь хрен знает сколько раз из-за этого света, свиста и всего прочего.
Как только в комнате потемнело, Торин перевернул меня на спину. Одним резким движением он оказался сверху, прижимаясь твердым членом к моей киске.
— Я сказал: свет будет гореть. Я так сплю. Если тебе не нравится, можешь подыскать себе другое жилье.
— Да? Как насчет того, чтобы отпустить меня домой?
— Твоего дома больше нет.
Его голос сорвался на шепот у шеи, заставляя меня отстраниться туда, где его слова прятались в темноте.
— Мы снесли почти все здания, кроме значимых.
Сказать, что его слова не задели, было бы ложью. Конечно, мое жилье было всего лишь студией с видом на свалку по соседству, но от этого известие о его уничтожении не становилось менее болезненным.
— Слезь с меня!
Я забилась под ним, вся ситуация казалась до ужаса знакомой.
— То ты хочешь, чтобы я был сверху, то просишь слезть?
Он перехватил мои запястья и прижал их над головой. Один мощный толчок бедрами в лобок. Один протяжный стон, отозвавшийся в каждой клеточке моего тела.
— Знаешь, что я думаю? Ты злишься на себя больше, чем на меня, потому что тебе понравилось то, что я делал там, внизу.
Его горячий и влажный язык прошел путь от ключицы до самой мочки уха, где он прошептал:
— Я слышал тот стон.
Я не знала, что шокировало меня больше. То, что он заметил, или то, что без колебаний выставил меня в таком свете. В любом случае, я лишилась дара речи. Губы приоткрылись, но голосовые связки онемели от стыда.
В мыслях я искала оправдание. Откуда мне было знать, что он внезапно решит сделать мне куни? Это было так неожиданно. Любая нормальная женщина не смогла бы игнорировать трение, если оно есть. А если бы это не помогло, я всегда могла бы сказать себе, что в плену я просто сошла с ума.