Его мозолистые ладони, которые неделю назад прижимали меня к кровати, теперь мягко скользнули по плечам, укладывая меня на матрас.
— Теперь я готов.
Его резкие выдохи пронзали тишину, обжигая мою киску, когда он снова опустился между моих ног, быстро стянув трусики.
Только не это снова…
Существовало миллион причин, по которым я не могла наслаждаться сексом с Торином, начиная с того, что он — враг.
Я вцепилась в его волосы, дергая, толкая, оттягивая — делая все, чтобы он остановился. Но он лишь крепче обхватил мои бедра, разводя их шире, и твердо прижался туда губами.
— Я делаю тебе больно? — спросил он, и его горячее дыхание опалило мою киску.
— Нет, но…
— Тогда у меня нет причин останавливаться. — Его голос звучал хрипло и жадно. — Ты никогда не увидишь меня слабее, чем сейчас. Я не смог бы причинить тебе боль, даже если бы захотел.
Мне следовало сказать «нет». Но разве не этого я хотела? Чтобы он обрюхатил меня? Если он настаивает на куни перед этим, господи, да пусть делает. По крайней мере, сейчас он не отказывается от действий вообще. Возможно, это нужно ему, чтобы успокоиться. Я ничего не почувствую.
Ни. Че. Го.
Кончик его языка слегка вошел в меня, затем скользнул вверх к клитору, заставляя меня вздрогнуть.
— Я мог бы пробовать тебя на вкус всю ночь, и мне все равно было бы мало.
Что мне было делать с этим Торином, так непохожим на прежнего? С его прикосновениями, которые были настолько мягкими и нежными, что могли оказаться иллюзией?
Черт. Я уставилась в панельный потолок. Раз, два, три выступа. Резной цветок в центре с девятью лепестками, тремя листьями и маленьким еще не раскрывшимся бутоном. Я концентрировалась на каждой гребаной детали, убеждая себя, что не испытываю удовольствия. Меня здесь вообще почти не было.
Я не почувствовала, как он всасывает мой клитор в рот. Как он обнаружил, что я дергаюсь, когда он осторожно сжимает его губами. И я определенно не стонала только что, когда его губы прижались к моему лобку и заскользили вверх по тонкой ткани ночнушки.
Когда он поднялся, в зеленой глубине его глаз все еще таилась мука, но появилось и кое-что еще. Немой вопрос: «Можно мне овладеть тобой?».
Его член ткнулся в мой вход.
Торин завел одну руку мне под лопатки. Другой он обхватил мою щеку, заставляя смотреть ему в глаза.
— Ты все еще готова к этому?
По спине пробежала дрожь. Я заставила свою одеревеневшую шею кивнуть, глядя на этого огромного самца ростом за семь футов6, нависшего надо мной. Его мышцы были напряжены, вены на руках вздулись, когда он удерживал свой вес, чтобы не раздавить меня.
— Мне никогда не приходилось быть нежным с чем-либо, — прошептал он, и его дрожащая рука коснулась моих губ. — Но я заставлю свое тело быть нежным с тобой. Если я причиню тебе боль, ты скажешь мне. Хорошо?
Я сглотнула.
— Да.
Заставив тело расслабиться, я развела колени, позволяя головке прижаться к моему входу. Он входил осторожно, погружаясь и тут же отступая, повторяя это нежными волнами.
— Так нежно?
Все, на что меня хватило — это кивок.
Торин закрыл глаза, на его лице промелькнуло обжигающее наслаждение. С каждым дюймом, на который он продвигался внутрь, его губы кривились все сильнее, обнажая стиснутые зубы.
Его твердая плоть заставила меня ахнуть. Толщина требовала, чтобы мои стенки растянулись и приспособились. По правде говоря, было нереально ничего не чувствовать. Торина было слишком много, чтобы его игнорировать.
Он открыл глаза с первым, глубоким и хриплым стоном, в его взгляде читалось смятение. Все его тело дрожало, будто он вел внутреннюю битву с невидимым врагом, стараясь оставаться как можно более деликатным.
Каждый толчок был мучительно медленным, и все же он стонал так, будто готов был кончить прямо сейчас. Но он не сделал мне такого одолжения.
Сохраняя ровный темп, он покрывал поцелуями мою грудь, его губы ощущались горячими и влажными сквозь шелк. Он входил и выходил, наблюдая за мной, считывая каждую реакцию. В уши вкрадывался мягкий, вызывающий непрошеную волну мурашек на шее шепот на языке, которого я не понимала.
Широкая грудь Торина заслонила потолок, рельефные мышцы, кожа в шрамах. Как минимум дюжина. Тонкие. Толстые. Прямые линии. Рваные полосы. Это вызывало вопросы, на которые мне не следовало хотеть ответов. Что он видел? Что он натворил?
— Так великолепно. То, чего я никогда не смел желать, — тихо сказал он, снова и снова поглаживая мои волосы. — Я слишком медленно?
— Слишком, — выдохнула я. — Просто… кончи уже.