Это задело меня сильнее, чем я мог себе позволить, ведь время с Иден закончится, как только она примет мое семя. Детство, проведенное в обучении дипломатии и посредничеству… И ради чего? Я выторговал себе право исчезнуть из жизни собственной пары.
Я согнул локти и подтянулся, каждое мышечное волокно в руках отозвалось криком. Два часа в этом зале, а мысли по-прежнему крутились вокруг этой женщины, словно…
— Эй!
Ее голос лишил меня сил.
Скрип над головой, и пальцы соскользнули. Я тяжело рухнул на черные тренировочные маты. Гравитация буквально впечатала меня в них, боль прошибла позвоночник до самой шеи.
— Не наступай на маты! — крикнул я и перевернулся на живот. Иден все еще стояла в дверях. Она прикрыла рот ладонью, но зажмуренные глаза и приподнятые щеки выдавали широкую усмешку. — О, тебе весело?
— Только тот момент, когда ты со стоном выдохнул, приземлившись на задницу.
Я поднялся, сорвал полотенце с крючка на стене и вытер лицо и голову.
— Как прошел день в Хранилище?
— Я случайно осушила экзочрево. Снова.
Я изобразил на лице удивление, хотя сам видел, как это произошло. Стоя за пределами Хранилища, я прислонился к окну и наблюдал за ней дольше, чем позволяли приличия или здравый смысл.
— Ты съела обед, который я принес?
Я видел, как еда заветривалась на скамье — такая же нетронутая, как вчерашняя пицца или жареная курица до этого. Она отвергала мои подношения почти с тем же упорством, с каким отказывалась признавать удовольствие от наших спариваний.
Ничего страшного.
У нас было соглашение.
Неписаный контракт.
Мое удовольствие необходимо. Ее — нет.
— Тебе не нужно приносить мне обед, — сказала она, присаживаясь на край мата и устраивая блокнот на коленях.
Я снова принялся за подтягивания.
— Хорошо. Тогда что мне принести тебе завтра?
Она покачала головой и закатила глаза.
— Ты не сдашься, верно?
— Закон больших чисел, — ухмыльнулся я. — Когда-нибудь ты примешь мою еду.
— Как когда-нибудь упаду к тебе в объятия в экстазе?
— Именно.
Босые ступни шлепнули по мату. Я подошел к краю и лег на спину прямо перед ней. Скрестив лодыжки и заложив руки за голову, я начал качать пресс.
Ее взгляд скользнул по моему торсу, после чего она нахмурилась.
— Что ж, не надейся.
— На что именно?
— На все сразу. — Вздохнув и тряхнув головой, она открыла блокнот и пробежала глазами по записям. — Ладно, давай начнем.
Я отдал голосовую команду системе, чтобы немного снизить гравитацию в зале.
— Юил.
Подъем.
— Околоплодные воды.
— Крид’хе.
Подъем.
— Сердце.
— Дриан’ад юил.
Подъем.
— «Осушить околоплодные воды». Ха-ха, очень смешно! — Она шутливо замахнулась ногой в мою сторону, но остановилась, не коснувшись ребер.
Я со смехом перекатился на бок.
— Если ты знаешь, что это значит, зачем продолжаешь нажимать на кнопку?
— Иногда я путаюсь, — ответила она, подтягивая колено под себя. Ее тело было гораздо слабее моего. — Ветусианский был бы намного проще, если бы вы убрали все эти закорючки из алфавита.
Еще одна команда, и гравитация опустилась почти до земного уровня, позволяя Иден усесться поудобнее.
Не то чтобы я скучал по ней днем, пока она работала в Хранилище. И уж точно в горле не вставал ком гордости от того, как усердно она пытается учить мой язык.
— Как долго ты уже занимаешься?
— Около двух часов.
— При гравитации Култума? — Она фыркнула. — Ты сумасшедший.
— Не сумасшедший. Просто прекрасно осознаю, что на моей коже почти не осталось места для новых шрамов.
Как только я это произнес, ее глаза прикипели к моей влажной груди. Коснись меня. Почувствуй свою пару.
Она была благоразумнее и просто отложила блокнот.
— Ты никогда не рассказывал, откуда они.
— Ты никогда не спрашивала.
— Спрашиваю сейчас.
— Нет, Иден. — Я сел напротив нее, потягивая руки за спиной. — Вопрос должен звучать так: «Торин, откуда у тебя эти шрамы?».
Прищурившись и поджав губы, она протянула руку. Кончик ее пальца замер над самым крупным.
— Торин, откуда у тебя этот шрам?
— Рад, что ты спросила, Иден. Я получил его, когда генерал джал’заров полоснул меня когтем на хвосте, пытаясь захватить Землю.