Иден
— Вот так. — Лезвие ножа скользнуло сквозь луковицу, и резкий запах тут же ударил в ноздри. — Старайся резать ровно, иначе кусочки не подрумянятся одновременно. И ради всего святого, не вздумай трогать глаза.
Торин взял нож и принялся шинковать лук, в кухне нашего нового дома он смотрелся совершенно чужеродно.
— Мне никогда не приходилось задумываться о том, откуда берется еда.
— Что ж, самое время начать. Как насчет того, чтобы добавить те штуки, похожие на перцы, которые ты привез из Одхейма?
— Ягоды агнолианского солнцестояния, — ответил он. — Наверное, они будут слишком сладкими для этого блюда.
Я поставила кастрюлю на плиту и включила огонь, щедро плеснув масла. Затем запрыгнула на столешницу из белого камня и уселась рядом, любуясь обнаженным торсом Торина. Спортивные штаны, которые я ему купила, низко сидели на бедрах, открывая отличный вид на этого великолепного мужчину.
— Не уверена, что на свете есть парень сексуальнее тебя.
Он усмехнулся, бросив на меня взгляд своих зеленых глаз, которые почти утратили прежнюю ярость.
— Жаль, что ты не заметила этого раньше. Возможно, это уберегло бы меня от пулевого ранения.
— Я выстрелила в тебя не потому, что ты был уродлив. Я выстрелила, потому что ты гнался за мной.
Нож звякнул о столешницу. Торин сделал шаг в сторону, втиснулся бедрами между моих колен и накрыл мой рот своим.
— И я бы сделал это снова, если бы пришлось.
Дрожь прошла через тело, каждая клеточка ныла от желания быть обласканной. Хотелось, чтобы Торин взял меня прямо здесь. В нашей новой хаотичной жизни это стало редкостью: усыновление Габриэля, создание агентства, переезд в этот прекрасный дом.
Я провела пальцами по его лбу и бровям, чувствуя, как между ног становится влажно, пока он покусывал мои губы. Мы застонали, теряясь в поцелуе и прекрасно понимая, что нас могут прервать в любой момент.
Бросив взгляд на качели, я увидела, что Габриэль проснулся, но вел себя спокойно — он завороженно следил за мерцающей туманностью под потолком.
— Он отвлекся, — прошептала я, запуская руку ему в штаны. Его плоть уже ждала, твердая и горячая. — Может, по-быстрому, прямо здесь?
Торин неуклюже возился с кнопками на плите.
— Где эта штука выключается?
Я отпихнула его руку и сама повернула ручку, пока он задирал мою юбку и стягивал белье. Холодная и твердая столешница обжигала задницу, но мне было плевать.
Его руки метались от моих бедер к груди и плечам, но в итоге неизменно оказывались на моем животе. Он погладил его, улыбаясь.
Я задрожала от вожделения, направляя его, чтобы он коснулся головкой моей щели.
Торин простонал мне в ухо и прошептал:
— Я не могу перестать хотеть тебя, анам гайл.
Я вцепилась в его ягодицы, обтянутые тонкой тканью штанов, притягивая к себе и уже начиная стонать, хотя он еще даже не вошел.
Но он замер.
— Чего ты хочешь?
— Пожалуйста, Торин, — взмолилась я, извиваясь на камне от похоти. — У нас нет времени на игры.
— Это не игра. — Он провел большим пальцем по влажным складкам, коснулся клитора и глубоко погрузил пальцы внутрь. — Скажи мне, чего ты хочешь.
Его длинные пальцы двигались во мне, основание ладони терлось о лобковую кость, заставляя меня всхлипывать.
— Я хочу, чтобы ты взял меня.
Он вцепился в мои бедра мертвой хваткой. Одним резким толчком он вошел до самого конца, вырвав крик из моего горла.
— Черт, я и забыл, как тесно ты меня обхватываешь, — выругался он вполголоса, пригвоздив меня взглядом к кафельному фартуку. — Хочу видеть, как мое семя капает из твоей…
— Киски.
Он тихо хмыкнул.
— Хочу видеть твою киску, полную моей влаги, что течет по внутренней стороне бедер. Смотри, как я тебя беру. Смотри.
Я опустила взгляд, губы сами собой приоткрылись. Его напряженный член скользил по моим стенкам, у основания собиралась белая пена нашей страсти8.
Его дыхание стало тяжелым и хриплым в такт мощным толчкам.
— Ты моя, а я твой. Ты понимаешь это?
— Да!
Я принадлежала ему целиком, больше, чем кому-либо когда-либо. Все это было неправильно, но никогда еще ничто не казалось более верным.
И в тот момент, когда он вошел еще глубже, в дверь позвонили.
Торин выдал десяток ветусианских ругательств, вышел из меня и быстро заправил член обратно в штаны.
— Это уже издевательство. Если не комлинк, то ребенок. Если не ребенок, то дверь. Или агентство.
Я соскользнула со столешницы, натянула белье и расправила юбку, прежде чем идти открывать.