На пороге стояла молодая женщина. Ее коричневые волосы были собраны в хвост, а щеки растянулись от улыбки.
— Привет! Я Анна. Живу прямо через дорогу. Видела, вы переехали пару дней назад?
— О… да. Соседка! — Я простояла в дверях слишком долго, внезапно забыв, каково это — просто общаться, как до появления Гарнизона Земли.
Сейчас встречи между людьми часто проходили именно так. Нужно ли кивать? Пожимать руки? Обниматься? Никто не знал, какой вопрос может всколыхнуть воспоминания, которые лучше хранить в самом дальнем уголке памяти. У каждого из нас теперь две жизни: «до» и «после». И никто не знает, о какой из них можно говорить.
Анна посмотрела на меня, слегка склонив голову.
Точно. Нужно пригласить войти.
— Хотите зайти?
— С удовольствием!
— Я Иден, — сказала я, отступая и закрывая за нами дверь. — Моя пара на кухне. Мы как раз собирались вместе готовить обед.
Анна последовала за мной через гостиную. Белые бревна стен высились рядом с огромными окнами.
— Надеюсь, я не помешала.
— Да нет, все в порядке, правда. Торин, это Анна, наша соседка.
Торину хватило мудрости остаться за стойкой. Он успел натянуть футболку и теперь просто поднял руку в знак приветствия.
— Привет. Я Торин. Рад знакомству, Анна.
— Командор Первой бригады, — произнесла она, кивнув и потирая покрасневшие кончики пальцев. — Мой муж — первый офицер Дайнал. Он был в восторге, когда узнал, что вы переезжаете в тринадцатый сектор.
— Я служил с твоим мужем во время вторжения джал’заров, — отозвался Торин. — В следующий раз приходите вместе.
— Он сейчас на «Хелиар-5». Дайнал почти не бывает на Земле. Вечно мотается по вселенной. — Улыбка на мгновение скользнула по ее лицу и исчезла. Она кивнула на качели: — У вас малыш. Усыновленный, да? Я видела интервью.
— Хотите кофе? — спросил Торин, оглядывая мелкую бытовую технику на столешнице. — Я понятия не имею, какая из этих штук варит кофе, но мне сказали, что одна из них на это способна.
— Торин не знает назначения половины этих приборов, — подмигнула я.
— Не хочу навязываться, вы же как раз готовили. Просто зашла познакомиться и, честно говоря, очень хотела посмотреть дом изнутри. Он так отличается от всех остальных.
— Да, Торин спроектировал его по образцу домика, в котором я бывала в детстве. — Наши взгляды встретились, и на миг показалось, что мы одни. Только он и я в этом доме, а тот рисунок, что он забрал из моей комнаты, теперь висит в нашей спальне наверху.
Судьба. Слово, которое я старалась не использовать с тех пор, как пришли ветусианцы, теперь то и дело прокрадывалось в мысли и разливалось теплом в груди каждый раз, когда я смотрела на Торина.
— Он огромный, — заметила Анна. — Сколько тут спален?
— Э-э, четыре?
— Пять, — поправил Торин, подходя ко мне сзади и обнимая за талию. — Для целой кучи детей.
— Не слушай его. Через пару лет он, скорее всего, решит, что и двоих достаточно.
Взгляд Анны опустился на мой живот.
— О, вы беременны?
— Угу.
— Как здорово. Я работала арт-терапевтом с детьми… раньше. — Наступила обязательная пауза на несколько неловких секунд, прежде чем она сделала то же самое, что и все мы: вернулась к настоящему. — В общем, сейчас я работаю в лазарете, провожу терапию для раненых воинов и целителей. Но если вам когда-нибудь понадобится няня, — она указала на себя, — я к вашим услугам. Детей нет, муж вечно в разъездах, так что я с радостью помогу.
— Это очень мило с твоей стороны, — ответила я. — Останешься на обед?
— О нет, я просто зашла поздороваться. Не буду вам мешать.
Я проводила Анну до двери, не забыв упомянуть, что ей стоит зайти на кофе на днях… совсем как в прежние времена. Дверь еще не успела закрыться на замок, как Торин снова обхватил меня руками.
Я вскрикнула:
— Ты что творишь?
— А сама как думаешь? — Он подхватил меня, отнес обратно на кухню и снова усадил на столешницу. — Я вижу по глазам, он сейчас закричит. Раздвигай ножки, красавица. Если надо, я умею действовать быстро.
— Да, я помню.
Он бросил на меня насмешливый взгляд и ущипнул за сосок.
— Еще одно подобное замечание, и я перестану быть таким милым и не дам тебе вздремнуть, когда он уснет. Буду трахать тебя два часа напролет.
Я снова спустила трусики, уперлась ступнями в край столешницы и откинулась на руки.
— А как же я?
— О, ты кончишь, не сомневайся. — Его член вошел в меня одним мощным толчком. Он лихорадочно двигался внутри, будто понимая, что это гонка со временем. — Я очень внимательно наблюдал за тобой все те разы, когда ты отказывалась принимать от меня удовольствие. Я двигался в том ритме, от которого твои губы приоткрывались. Выбирал те углы, от которых ты стонала вопреки своей воле.