Я и сам провел почти все детство в воинской страте, и именно это сделало меня Командором, которым я стал. Разве не я принес мир на планеты? Правосудие — мародерам? Разве не я стяжал честь в бесчисленных битвах?
Никчемные достижения в тени мирной семьи.
Маленький мальчик с тускло-зелеными глазами перебирал руками голографический пазл Гадорианской системы. Он сидел, скрестив ноги, черные штаны были великоваты и длинноваты для его человеческого телосложения.
— Честь воину, — поприветствовал я его на ветусианском и опустился на пол рядом.
— Ибо черная ткань соткана из доб-лести.
— Доблести. — Я мягко кивнул и продолжил на английском: — Как тебя зовут?
— Мигель, — он мельком взглянул на воротник моей формы и добавил: — Командор, сэр.
— Над чем ты сейчас работаешь?
Его руки постоянно тянулись ко лбу, поправляя волосы, которые, верно, были там раньше, но теперь были коротко острижены.
— У меня есть… планета.
— И что это за планета?
Он указал на пазл:
— Вот эта.
— Да, но как она называется?
— Ага! — Он радостно захлопал в ладоши. — Это «Невас-5». Она зеленая.
Последнее слово сорвалось на визг — напоминание о том, насколько мал этот ребенок. Неспособный контролировать голос в самые неподходящие моменты, он весь дергался, будто еще плохо справлялся со своими нетерпеливыми конечностями.
Я долго сидел рядом с ним, погруженный в мысли, пока Мигель напевал какую-то песенку. Это напомнило мне, как Иден баюкала Габриэля, слова часто были бессмысленными, но дело свое делали. Нашлось ли у моей пары время принять душ? Плачет ли она перед сном? Думает ли она обо мне так же, как я о ней — с этой жгучей раной в груди, сделавшей сердце открытым и беззащитным?
— A mi burro, a mi burro, — пел Мигель, и нежность его голоса заставляла мое дыхание замирать. — Le duele la cabeza… ммм… да… да…
— Можешь объяснить мне, кто такой «бурро»?
Он повернулся ко мне с усмешкой и высоко поднял ладони за ушами.
— Ослик — это как, ну, как лошадка, только у него бо-ольшие уши и он делает «и-а-а»! Мама говорит, у абуэло был ослик. Его звали Пепе.
Его губы задрожали, и в тот же миг я почувствовал, как к моему бедру прилило тепло. Я посмотрел вниз: на черном мате между нами быстро росла блестящая лужа. Обмочился ли я сам, когда меня забрали у Нифала? Глотал ли я слезы?
— Офицер Хелем, — позвал я через плечо. Воин тут же подбежал к нам. — Ребенок обмочился. Отведите его наверх, пусть вымоется и получит свежую форму.
— Слушаюсь, Командор. — Он помог Мигелю подняться и указал помощнику на него. — Его мать утверждала, что он контролирует мочеиспускание, но она явно ошиблась. Прошу прощения. Я накажу его…
— Ребенок не заслуживает наказания в столь нежном возрасте. — Я поднялся, не обращая внимания на теплую мочу, стекающую по ноге. — Немедленно покажите мне его койку.
Его глаза нервно забегали.
— Да, сэр. Сюда, пожалуйста.
Я последовал за ним из зала вверх по спиральному пандусу в центре. Мы пересекли общую зону с дверями в душевые.
— Мы ожидаем, что Мигель достигнет роста невысокого ветусианца, — объяснял офицер. — Нам пришлось снизить требования, чтобы принять людей и будущих гибридов. Но у него крепкий скелет и многообещающая плотность мышц.
— Когда он прибыл?
— Чуть больше двух недель назад. — Он толкнул дверь и указал на двухъярусные кровати внутри. — Нижняя справа, сэр.
Стены были обклеены бумажками с цветными каракулями: дым, поднимающийся из труб, птицы на непропорциональных ветках. Я присел на матрас, и грудную клетку сдавило.
— Моя пара очень любит рисовать, особенно когда она чем-то недовольна.
Четыре фигурки держались за руки, конечности росли прямо из эллиптических голов. Ни ног, ни ступней. Но все улыбались.
Я тоже улыбнулся.
— Когда наш вид в последний раз создавал произведения искусства?
— Сэр?
— Култум полон статуй и картин, но я не слышал ни об одном ветусианском художнике с тех пор, как меня собрали. — Я оглянулся через плечо. — Мне вот интересно: когда мы перестали создавать прекрасные вещи?
— Э-э… — Его губы разомкнулись и сомкнулись несколько раз, но ответа не последовало.
Я коснулся самой крупной фигуры на бумаге.
— Его семья не пострадала во время вторжения?
— На самом деле, биологический отец ребенка погиб еще до его рождения. Автокатастрофа. Мужчина на этом рисунке — пара его матери. Целитель, но… он временно помещен под стражу.