— Поздравляю. — Он протянул мне стакан, осушив свой еще до того, как я коснулся напитка. — Теперь молись Трем Солнцам, чтобы ты случайно ее не убил. — Он пожал плечами. — Или намеренно. Ха-ха!
Он разбил стакан о стену напротив и подозвал джал'зарку.
— Садись ко мне на колени, крошка. Давай заставим моего друга почувствовать себя неловко.
Самка прошипела, но подчинилась, усевшись на него и начав тереться. Зэвис схватил ее за волосы и другой рукой обнажил ее зубы.
— Видишь? — спросил он. — Я подпиливал их трижды, и все равно не могу заставить эту тварь отсосать мне, чтобы она не попыталась меня укусить.
— Ты пьян.
Он толкнул самку в грудь ладонью, заставив ее откатиться по полу, и вскинул руки.
— Конечно, я пьян! Такова жизнь мужчины в розыске за убийство. Неужели ты не завидуешь? Я пью и трахаюсь. Трахаюсь и пью. А иногда в перерывах хожу посрать.
Вторая самка никак не отреагировала и продолжала танцевать — видимо, они привыкли к подобному поведению Зэвиса.
Я поднялся и протянул руку упавшей женщине, помогая ей встать. В манере джал'зар она прошипела, оскалилась, плюнула мне на сапог и ушла.
— Из военных рабынь выходят паршивые шлюхи, — пробормотал Зэвис. — Твоя пара тоже пытается откусить тебе член?
— Моя пара не рабыня и не шлюха.
— Хочешь сказать, она пришла к тебе добровольно? Приняла тебя с раздвинутыми ногами, явив ту самую «священную щель», о которой я столько слышал? — Он оглядел меня с ног до головы, оставаясь таким же дерзким, как всегда. — Ходят слухи, что во время первой фазы у вас было больше миллиона жертв среди людей. Мужчины, женщины… дети. Я бы никогда не проголосовал за такое.
— У тебя была возможность проголосовать против.
— У меня была возможность быть арестованным, осужденным и казненным. — Он выхватил стакан из моих рук и осушил его. Через мгновение тот тоже разбился о стену. — Мне жаль людей, но не настолько, чтобы идти на верную смерть. И все же ты здесь, просишь меня принести себя в жертву ради чего-то, что не принесло мне выгоды? Кто будет оплакивать меня, когда они отключат мой мозг?
— Я буду оплакивать тебя, Зэвис, — проворковала вторая джал'зарка.
— Да, будешь, — сказал он, поднимаясь и проводя языком по ее тазовой кости, пока его ладонь ласкала ее промежность. — И я точно знаю, каким отверстием ты будешь голосить, когда меня не станет.
Он с ухмылкой шлепнул ее по заду. Подойдя ко мне, он поднес пальцы к моему носу, и вонь выделений джал'зарок вызвала тошноту.
— Расскажи, каково это — спариваться со своей истинной парой.
— Я не стану рассказывать тебе ничего подобного.
— Хм… — Он взял стул и сел напротив. — А я-то думал, тебе что-то от меня нужно.
Я не хотел раскрывать такие личные подробности, но один взгляд на его насмешливо искривленный рот подсказал: варианты тают. Быстро.
У Зэвиса не было причин помогать мне. Он не участвовал в делах Империи минимум десять лет. Но как объяснить, что такое свет, тому, кто знал только тьму?
— Еще до того, как профилирование подтвердило это, я почувствовал связь с Иден за пределами всего, что мы можем измерить, — произнес я, и мой голос тяжелел с каждым словом. — Я разделяю ее радость так же, как разделяю ее боль. На Земле миллионы женщин, и все же я с радостью присягаю на верность только ей. Я никогда не знал большего удовольствия, чем когда мы едины, за исключением тех минут, когда она засыпает в моих руках после. Когда вселенная затихает, и остается только мягкий гул наших вибрирующих в унисон душ. Дело не в физиологии, которая делает их особенными, и не в их способности спасти нас от вымирания. Они прекрасные, удивительные существа.
Взгляд Зэвиса замер на стене позади меня и оставался расфокусированным слишком долго. Затем он встряхнул головой и цокнул языком, потирая пах.
— Да ладно, расскажи еще о своей бабе.
— Свинья гребаная! — Я вскочил и схватил его за горло, но он лишь рассмеялся, хотя его лицо быстро багровело, а руки были подняты вверх.
— Чувство юмора так и не отросло, а? — Он сбросил мои пальцы со своей шеи, еще пару раз хмыкнув, прежде чем снова стать серьезным. — Другие Хранители, должно быть, очень недовольны тем, что она носит твоего ребенка.
— Очень.
— Эх, Торин… мы с тобой — вымирающая порода. — Он провел рукой по волосам, оставив ее на макушке. — Наши дома всегда делили власть и бремя правления. Теперь, когда нас почти не осталось, коррупция стремительно расползается по планетам, прорастая гнилью из почв целых галактик. Она повсюду, а я сижу в самом ее центре.