Он был отличным отцом, который изо всех сил старался научиться вещам, с которыми никогда не сталкивался. И, смею сказать, он был фантастическим суженым. Каждая клеточка моего тела покалывала от желания снова прижаться к нему.
— Как дела с Кэти?
Мелек поморщился и тут же сунул большой палец в рот, кусая его.
— Не буду врать. Это гонка со временем. Я понимаю, что у тебя своих проблем выше крыши, но мне нужно, чтобы ты спросила его прямо сейчас. Сказали, что подождут до полудня, прежде чем получить ответ от Командора. После этого департамент сопоставит ее с гребаным Д’галом.
— Ты его знашь?
— Достаточно хорошо, чтобы сказать: я не хочу, чтобы моя пара оказалась в его руках. — Он повернул голову, продолжая грызть ноготь. — Она моя анам гайл, Иден. Я был бы так добр к ней.
Я кивнула, игнорируя то, как сжался желудок от безоговорочной преданности в его глазах женщине, которую он даже никогда в глаза не видел. Анам гайл. Древнее выражение, достаточно мощное, чтобы направлять целую Империю, раскинувшуюся на галактики, — и все это заложено в нашем генетическом коде.
Поездка заняла от силы минут двадцать, но когда скайкар наконец начал снижаться, мне показалось, что прошла целая вечность. Внизу колыхался океан голов — от блондинов до брюнетов и всех промежуточных вариантов. Ветусианцы стояли плечом к плечу. Они во все глаза смотрели на массивные голографические колонны, взмывающие из земли, а на их лицах читались немые вопросы.
Мелек открыл дверь, и донесшиеся снаружи гул и выкрики подстегнули мой адреналин.
— Держись рядом со мной, ладно?
Я пересела на его сторону и вылезла следом, буквально приклеившись к нему. Он проталкивался сквозь толпу ветусианцев, обступивших меня плотной стеной.
Хотя мы были на открытом пространстве, воздух на моем уровне быстро стал спертым. К нему примешивался запах пота и те самые угольные нотки, которыми пахла форма Торина после долгого дня.
Через каждые пару шагов Мелек оглядывался, проверяя меня, а затем кивнул в сторону каменной лестницы. Там толпа редела. Я вцепилась в перила по пути к Имперской Ассамблее — массивному зданию, где вогнутые колонны сливались с каменными стенами, а единственным окном была куполообразная стеклянная структура, венчающая закругленный зиккурат.
Торин был где-то за этой дверью, сражаясь в моих битвах вместо меня.
Но с этим покончено. Я сделала твердый шаг вперед. Протянула руку.
— Людям нельзя. — Голос охранника прозвучал с глубокой властностью, парализуя мои мышцы.
Паника подступила к горлу.
Я уставилась на него, его взгляд был направлен строго вперед, а пальцы отмахнулись от меня из-под скрещенных на груди рук, как от назойливого насекомого.
— Простите?
Мелек указал на дверь:
— Нам нужно немедленно поговорить с Командором Торином. Эта женщина — его пара.
Охранник оглядел Мелека с ног до головы, его зрачки эффективно считывали все, что выдавала ветусианская форма: страту, ранг, положение.
Он цокнул языком, снова уставившись в пустоту.
— Людям нельзя. И уж тем более никаким сгу’далам-целителям второго ранга.
Я обернулась к Мелеку, но на его лице не было решения. Только прищуренные глаза и глубокие морщины на лбу от беспокойства и жалости к самому себе.
Паника в пищеводе разбухла, разливаясь по языку тошнотворной горечью. Мне нужно было попасть в это здание. Не только ради Мелека, но и для того, чтобы быть там, где я должна быть. Черт, возможно, даже там, где мне суждено быть. Рядом с Торином.
Я проигнорировала нарастающее чувство беспомощности. Я не бываю беспомощной. Не была в прошлом, и уж точно не буду в этой новой жизни.
Я расправила плечи и выпрямилась так, что мои пять футов семь дюймов [прим. 170 см] достали ровно до уровня сосков охранника.
— Меня зовут Иден из дома Л'нагал, и вы отойдете в сторону и пропустите меня вместе с моим другом-целителем.
Силой своего приказа я заставила его встретиться со мной взглядом. Он смотрел на меня. И пока его взгляд не дрогнул, мой тоже не дрогнул.
Спустя одно безмолвное фырканье его глаза опустились на вышитый герб на моем пальто. Вот тогда он отступил. И не только это — он открыл перед нами дверь.
— Вот это та Иден, которую я знаю, — сказал Мелек, его голос эхом отразился от белых мраморных стен зала.