Отклонившись назад, я отвела, а затем подняла и вытянула ногу, пытаясь достать кнопку, чтобы открыть двери. Я нажала ее большим пальцем ноги. Как только они открылись, я сделала глубокий вдох, чтобы закричать...
... И растерялась, застыв в пораженном порыве.
Гидеон шагал по гостиной в сторону фойе... совершенно голый. Мокрый с головы до ног. Его член был так сильно возбужден, что доставал до пупка. Его голова была наклонена назад, пока он жадно пил воду из бутылки, его шаги были свободными и легкими, но походка совершенно хищническая.
Пока он приближался, я выпрямилась, тяжело дыша от буйства эмоций и глубины сексуального голода. Козел он или нет, я хотела его с такой яростью, с которой просто не могла бороться.
Он был сложным и невероятно привлекательным, испорченным и совершенным.
- Пей.
Он поднес хрустальный стакан к моим губам, который я не заметила сначала, так как слишком была занята, глазея на его великолепное тело. Стакан был почти полон, красновато-золотая жидкость пролилась на мои губы, когда он наклонил его.
Инстинктивно мой рот открылся, он вылил в меня ликер, обжигающий язык и горло. Я кашлянула, а он ждал, глядя на меня тяжёлым взглядом. От него пахло чистотой и прохладой, свежестью после душа.
- Допивай.
- Он слишком крепкий! - запротестовала я.
Он просто взял и налил еще один большой глоток в мои распахнутые губы.
Я пнула его, проклиная все, когда больно ударилась ногой и не нанесла ни единого повреждения ему.
- Прекрати!
Он отбросил пустую бутылку воды и обхватил мое лицо ладонями. Большим пальцем он смахнул капли спиртного на моем подбородке.
- Ты должна позволить мне успокоиться, а сама повиноваться. Мы сами пришли к этому, иначе мы будем рвать друг друга на части.
Глупая слеза появилась в уголке моего глаза.
Гидеон застонал и склонился ко мне, облизывая след от капли на моей щеке.
- Я разбит, а ты набрасываешься на меня с кулаками. Я так не могу, Ева.
- Я не могу принять твое отрешение от меня, - прошептала я, дергая проклятый шнурок.
Алкоголь жаром растекался по моим венам. Я чувствовала, как опьянение проскальзывает в мои чувства.
Он накрыл своей рукой мою, успокаивая мои беспокойные движения.
- Прекрати. Ты навредишь себе.
- Освободи меня.
- Ты касаешься меня, а я не могу держать себя в руках. Я вишу на волоске, - снова повторил он в отчаянии. - Я не могу. Только не с тобой.
- С кем-то другим!? - мой голос стал пронзительным. - Тебе нужен кто-то еще?
Я тоже не могла держать себя в руках. Гидеон был скалой в наших отношениях, якорем. Я надеялась, что смогу быть такой же для него. Я хотела защитить его, стать его убежищем. Но Гидеону не нужно было убежище от шторма. Он сам был штормом. А я не была достаточно прочной, чтобы выдержать тяжесть его ужасного настроения.
- Нет! Боже, - он поцеловал меня.
Грубо.
- Я нужен тебе только если не теряю самообладание. С тобой, я сам себе нужен под контролем с тобой.
Я чувствовала, как возрастает паника. Он знал. Он знал, что меня недостаточно.
- Ты был иным с другими женщинами. Ты не сдерживался…
- Твою мать!
Гидеон отвернулся, хлопнув кулаком по панели управления. Двери открылись, в кабину проникли звуки песни Сары Маклахлан об одержимости, и он бросил стакан, разбив его о стену фойе.
- Да, я был другим! Ты заставила меня измениться.
- И ты ненавидишь меня за это.
Я начала плакать, мое тело обмякло на стенке кабины лифта.
- Нет.
Он обхватил меня, его охлажденное водой тело касалось моей изогнутой спины. Он потерся об меня лицом, обняв так крепко, что я едва могла дышать.
- Я люблю тебя. Ты моя жена. Моя чертова жизнь. Ты - все для меня.
- Я просто хочу помочь тебе, - ревела я. - Я хочу быть здесь ради тебя, но ты не позволяешь!
- Боже. Ева.
Его руки начали двигаться, мягко скользя по мне. Он гладил меня. Чтобы успокоить.
- Я не могу остановить тебя. Ты мне очень нужна.
Я схватилась за поручень обеими руками, прижимаясь щекой к холодному зеркалу. Ликер начал творить чудеса. Жаркая истома прошла сквозь меня, заглушая гнев и желание противостоять, пока они совсем не исчезли, оставляя после себя лишь грусть, страх и отчаянную, безумную любовь.
Его рука проскользнула мне между ног, растирая, требуя. С силой он расстегнул застежки, которые удерживали заднюю и переднюю часть белья. Я застонала от внезапной свободы. Мое лоно было мокрым и возбужденным от умелых движений его рук и мыслей о нем, шагающем ко мне навстречу.
Моя голова упала на его плечо, и я увидела свое отражение. Его глаза были закрыты, губы раскрыты. Уязвимость отпечаталась на его великолепном лице, отвернутом от меня. Ему было очень больно. Я не могла этого вынести.