— Оставьте ее в покое вы, недоноски, — над головой раздался глубокий мужской голос, и по спине Каталины пробежал тревожный холодок. Незнакомый голос был одновременно вкрадчивым и угрожающе-мягким. — Каждый ответит передо мной лично, если с этой женщины упадет еще хоть один волосок. Она нам нужна живой и невредимой.
Звенящее безмолвие повисло в воздухе. Каталину, растрепанную и помятую, с всклокоченными волосами, в разорванном камзоле без плаща и в полуобморочном состоянии, подняли на ноги, словно невесомую пушинку, и она оказалась лицом к лицу с настоящим воплощением самого дьявола, в хищных глазах которого прочла для себя неумолимый приговор.
Глава XVI
Она одиноко стояла посередине холодной, запустевшей комнаты. Длинная, спутанная паутина свисала с грязного сводчатого потолка, потрескавшегося от времени и покрытого копотью из-за забитого сажей дымохода. Стены, когда-то красиво расписанные цветами и картинами идеалистической жизни, сейчас поросли толстым слоем грязи и пыли, как и серый каменный пол, по которому свободно гуляли сквозняки.
Она зябко поежилась и оглядела неприветливую комнату, вероятно, ранее приходившуюся девичьей спальней. Помещение было небольшим и закругленным, и размещалась на верхнем этаже единственно уцелевшей башни полуразрушенного замка. Два узких окна выходили в хорошо охраняемый двор. Каталина в первую очередь осмотрела их, дабы сразу удостовериться, что о побеге отсюда не могло быть и речи, тем более что располагались они слишком высоко над землей. Она в задумчивости закусила губу и поискала глазами хоть что-то похожее на стул или кресло. Перенесенная за ночь скачка давала о себе знать, все тело ныло и ломило от усталости.
Несложно было догадаться, что она оказалась в замке, принадлежащем барону Рохо, куда ее доставили спустя несколько часов после нападения в лесу. Но знала ли Кармен де Лангара о бесчинствах, творившихся на ее родовых землях? По меньшей мере, должна была догадываться, решила про себя Каталина, нервно расхаживая по комнате взад и вперед. Ничего подходящего для того, чтобы сесть и вытянуть затекшие, сводимые судорогой ноги, она не нашла. В спальне валялся лишь грязный, кишащий блохами тюфяк, к которому она не приблизилась бы даже под угрозой пыток, и железный, кованый сундук, задвинутый к дальней стене у сырого, не протопленного камина. Недолго думая, маркиза подошла к сундуку, полой плаща смахнула верхний слой застарелой пыли и забралась на плоскую крышку, поджав под себя ноги и плотнее кутаясь в плащ.
Кругом царил беспорядок, пахло плесенью и чем-то еще. Каталина досадливо поморщилась. Не хватало еще подхватить какую-нибудь заразу. Можно подумать, мало ей было неприятностей, свалившихся на нее так нежданно-негаданно. Она упрямо качнула головой. Ей нужны были силы, как никогда раньше. Она нутром чуяла, ей предстояла упорная борьба не на жизнь, а на смерть, ведь она попала в руки жестокого и беспринципного разбойника, вдохновленного лишь жаждой наживы и кровавыми сценами убийства и насилия. В этом человеке не было ничего святого, не было в нем и простого человеческого сострадания, христианского милосердия. Он делал только то, что хотел, на потеху себе и своему дикому зверью.
Она убедилась в этом сама, когда увидела собственными глазами, как оба ее провожатых, единственные ее защитники, раненые и истерзанные в неравном бою с шайкой разбойников, были подвешены на суку вверх ногами, будто пойманные на охоте утки. Кровь капала из их глубоких ран на землю, окропляя пожухлые листья и корни дерева, словно языческий жертвенник, а отъявленные головорезы продолжали глумиться над еще живыми телами. И тогда Каталина не выдержала. Голова пошла кругом от немыслимых истязаний над человеческой плотью. Она не могла выносить этой ничем не оправданной жестокости и, упав на колени, она оглушила лес громким истеричным криком. Дикий Магнус устремил изучающий взгляд на пленницу, съежившуюся на мерзлой земле в странной позе, и подал знак своим людям. Все вокруг немедленно стихло. Разбойники, не скрывая кривых ухмылок, тотчас расступилась, и Каталине вдруг показалось, что этим все закончится. Паскуаля и Круса освободят и, если не перевяжут им раны, то хотя бы оставят в покое, чтобы они смогли беспрепятственно добраться до Кастель Кабрерас и объявить о предложенном выкупе. Ведь именно по этой причине, как она считала, была устроена засада. Но Боже, откуда в ней столько наивности?