Не прошло и минуты, как из густых зарослей хвойника послышалось угрожающее рычание. Каталина замерла в немом потрясении. К ним приближалась свора лохматых, взъерошенных собак, со слипшимися от грязи боками и свирепыми оскалами. Злые и мрачные, они медленно повели заостренными носами по воздуху и ощерились, едва только почувствовали запах крови. Впереди шел громадный пес рыжевато-серого окраса. По всей видимости, это был признанный вожак стаи. Он крадучись приблизился к Паскуалю, пока остальная стая осталась позади, раскрыл страшную пасть и лязгнул зубами. С огромных желтых клыков стекала обильная слюна. Каталина не успела пискнуть, как зверь яростно накинулся на свою жертву, принимаясь рвать и терзать незащищенную плоть. Раздался истошный, душераздирающий крик, разнесшийся эхом по лесу, разом потонувший в грозном зверином рыке, а мгновение спустя последовал хруст переломанного черепа. Это было выше ее сил. Она больше ничего не помнила, потому что потеряла сознание, поразившись ужасающему зрелищу, от вида которого в жилах стыла кровь. Каталина знала наперед, эти воспоминания никогда не сотрутся из ее памяти.
Очнулась она перед самым въездом в замок. Некогда хорошо защищенный, он возвышался на крутой скале в окружении хвойного леса, с трех сторон омываемый рекой. Выстроенный из грубых, серых камней с высокой оградой старинный средневековый замок создавал ощущение неприступности. Но только на первый взгляд. Внимательно присмотревшись, Каталина отметила потрескавшиеся стены и полуразвалившуюся башню восточного крыла, остро нуждавшуюся в ремонтных работах. Однако крепостные ворота замка выглядели крепкими и основательными.
К тому времени как они въехали во двор, солнце ярко светило над землей. Дикий Магнус отдал короткий приказ, и разношерстный отряд разбойников разбрелся кто куда, уводя с собой лошадей и свору лающих собак. Каждый знал свое дело и без надобности не рисковал собственной шкурой. Всем был хорошо известен жесткий и вспыльчивый характер предводителя и то, что обычно следовало за ослушанием. Поэтому двор мигом опустел.
Уж с чем-чем, а с дисциплиной здесь был полный порядок, мимолетно пронеслось в голове Каталины, когда она осталась с главарем разбойников наедине. Она искоса посмотрела на стоящего рядом с ней бородатого гиганта, с презрительной усмешкой взирающего на весь мир, и в испуге отшатнулась в сторону. Под его тяжелым, немигающим взглядом она оробела, подобно пташке повстречавшей удава. Этот человек с необузданным нравом дикого вепря совсем не походил на обычного разбойника. В его гордой осанке и манере держаться среди жалкого воровского сброда улавливались некоторые черты, присущие людям высокого положения. Однако все это забывалось, едва собеседник заглядывал в его мутно-зеленые глаза, полыхавшие дьявольским огнем. Его чувство превосходства и сила над остальными удовлетворяло его неуемное тщеславие. Он приблизился к пленнице вплотную и, грубо ухватив за подбородок, довольно хмыкнул, заметив в ней страх. Голова Каталины едва не слетела с шеи, когда он резко запрокинул ее назад.
— Мне сказали, что ты недурна собой, — жесткие пальцы вонзились в нежную кожу, — но вижу, это легкое преувеличение. Хотя… пожалуй, нет. Твои необычайные глаза, цвета лесных фиалок вызывают некоторый интерес. В остальном ты, — главарь придирчиво оглядел ее с головы до ног, — весьма посредственна. Думаю, когда отмоешься и снимешь с себя эти монашеские одежды, будешь выглядеть куда лучше. Вот тогда мы и назначим за тебя выкуп либо…, - и его темная бровь взлетела вверх, а на твердых губах заиграла ехидная усмешка, — отдадим на торги в Мавританию или быть может в Алжир…
Каталина прерывисто задышала, ловя ртом воздух, будто снова оказалась в бушующем море и тонула, не видя для себя спасения, не в силах вымолвить ни слова, а Дикий Магнус, упиваясь своей властью и произведенным эффектом, продолжал тем временем:
— В любом случае, судьба твоя не решена. Многое будет зависеть от твоей сговорчивости. Ну, а сейчас мой человек покажет вам нынешние покои, ваше сиятельство, — с издевкой добавил он и слегка склонил голову набок, отчего несколько косматых прядок светлых волос упали на его высокий лоб и насмешливо прищуренные глаза. — Увидимся позже.
Ее немедленно препроводили в единственно уцелевшую башню замка и, грубо втолкнув внутрь заброшенной комнаты, оставили одну.
Веки припухли от слез. Даже сейчас воспоминания о том, как Дикий Магнус бесцеремонно вертел ею вправо и влево, словно какой-то вещью, дабы получше разглядеть со всех сторон, вызывали в ней злость и приступ тошноты. В горле пересохло. Она поискала глазами кувшин с водой, но ничего подобного не обнаружила. Горькая усмешка коснулась уголков дрожащих губ. Это комната теперь стала для нее тюрьмой. Какая ирония. Она бежала прочь из одной клетки в надежде обрести, пусть недолгую, но такую вожделенную свободу, чтобы по злому року угодить в другую, еще более опасную и непредсказуемую. Тонкие ручейки слез бежали по щекам, и она не пыталась их сдерживать. Зачем судьба решила сыграть с ней столь скверную шутку? Неужели само проведение противилось появления на свет ребенка, от которого отказался собственный отец, если посылает одно испытание за другим? И как долго она сможет выносить это чрезмерное напряжение, плохо влияющее на ее самочувствие? Она шмыгнула носом и, прикрыв голову капюшоном, уткнулась лицом в ладони. Скоро все мысли выветрились из ее уставшей головы, она сомкнула отяжелевшие веки и спустя короткое время забылась беспокойным сном.