За невеселыми мыслями Каталина и не заметила, как старуха успела ее вымыть и натереть маслами, как сбрызнула на волосы и плечи цветочными духами, и теперь она, одетая и благоуханная, как майская роза, сидела на табурете в ожидании, пока эфиопка закончит колдовать с прической.
— Ах, твои волосы прекрасны, — Ава почти с благоговением проводила щеткой по густым, сияющим локонам Каталины, — это главное твое богатство. Если попадешь в гарем, тебе втайне будут завидовать все женщины во дворце твоего повелителя. Смотри, не наживи себе врагов, а то вмиг лишишься своего несомненного достоинства.
Каталина заметно побледнела, но на этот раз решила смолчать. Она не хотела тратить силы на бесполезный спор. Будет время, она еще скажет старухе все, что думает о ней и об их «разлюбезном» сеньоре, сейчас же ее занимало другое.
Между тем эфиопка разделила волосы Каталины на два ровных пробора и уложила их в красивую высокую прическу, оставив несколько вьющихся завитков свободно ниспадать на шею. Сверху она заколола черепаховый гребень и прикрепила к нему черную кружевную вуаль, окутывающую плечи и спину молодой женщины. Черная мантилья визуально подчеркивала глубину фиалковых очей, а на бледном лице они и вовсе казались еще больше и выразительнее. Оставшись довольной своей работой, старуха напоследок расправила несуществующие складки на платье Каталины и, зацокав языком, сложила руки на засаленном переднике.
— Ты придешься по вкусу нашему хозяину, — наконец, вынесла свой вердикт старая эфиопка. — Я свое дело сделала, твоя дальнейшая участь зависит теперь только от тебя. Пойдем, сеньор не любит ждать.
Они вышли из теплой, нагретой купальни в сырой, плохо освещенный коридор подвала и на Каталину тотчас повеяло холодом. Она поежилась, но глубоко вздохнув, расправила плечи и вслед за Авой начала подниматься по узким выщербленным ступенькам вверх. Достигнув первого этажа, они свернули влево и до их ушей донеслись грубые мужские голоса. Пир в Большом зале замка был в самом разгаре.
Перед входом в зал Каталина чуть помедлила, и эфиопка нетерпеливо подтолкнула ее костлявым локтем в спину.
— Ступай же, — зашелестела она сзади скрипучим голосом. — И запомни вот еще что. Не поднимай глаз, пока хозяин сам к тебе не обратится.
Громыхание отодвигаемых лавок и табуретов, шум и смех вкупе с сальными шуточками мгновенно стихли, едва Каталина переступила порог Большого зала замка Рохо. Любопытные взгляды отъявленных бандитов и головорезов обратились в ее сторону. Вскинув подбородок, она шагнула между рядами лавок, на которых вольготно устроились воры и убийцы, гордо расправив плечи, как королева, ступающая мимо подобострастно склоненных голов своих подданных. Десятки пар глаз с изумлением следили за ее неторопливыми, грациозными движениями, полными спокойного величия и достоинства. Никогда еще им не доводилось видеть подобной ослепляющей красоты, словно солнце, взошедшее над серой пустошью, она несла с собой свет и тепло. Кое-кто даже протянул руки, чтобы воочию убедиться в ее реальности, доказать самим себе, что необычайное видение не явилось плодом их подвыпившего воображения.
Приблизившись к Высокому столу, за которым восседал сам предводитель разбойников и узкий круг его приближенных, Каталина в нерешительности остановилась и, помня о предупреждении старой Авы, осталась стоять перед ним в полном молчании, не поднимая глаз от пола. Никто не решался нарушить наступившую тишину, слышно было, как за окном шелестит ветер, а где-то вдалеке завывают на луну голодные волки.
Прошло еще несколько долгих секунд, прежде чем раздался сиплый голос, и Каталина безошибочно распознала в нем того разбойника, что нынче в лесу сбросил ее с лошади, и чуть было не удушил завязками от ее плаща.
— Нас почтила своим присутствием сама маркиза Сент-Ферре, — объявил тот важно, словно истый дворецкий. — Прошу вас, сеньора, — продолжил он притворно-любезным тоном, отчего у Каталины внутри все похолодело. Она кожей чувствовала леденящую опасность, нависшую над ней. — Пожалуйте к нам за стол.