Все обитатели замка подмечали перемены, происходившие с их золотовласой пленницей. Даже самые отъявленные негодяи, имевшие за душой не один смертный грех, на краткий миг, позабыв о своей подлой сущности, стремились разнообразить ее затянувшееся пребывание в плену. Дабы немного развлечь маркизу и скрасить ее серые дни, устраивались гоночные состязания между собаками. Кровавые же собачьи бои были строго запрещены ровно, как и жестокие расправы над случайными путешественниками. Все до одного лихие головорезы согласились со своим предводителем, что подобные зрелища не могут положительно влиять на женщину, вынашивающую под сердцем ребенка. А чуть погодя появились и совсем тихие шепотки, что неплохо, мол, вернуть «прекрасную и такую печальную маркизу» ее мужу, но, конечно, за хороший выкуп.
День ото дня солнце пригревало все жарче, и Каталине разрешалось совершать недолгие пешие прогулки в тенистых аллеях заброшенного сада замка Рохо, изрядно обветшавшего за прошедшую зиму. Изредка к ней присоединялся Дикий Магнус и тогда эти неспешные прогулки превращались для Каталины в сущую пытку, ведь ей сложно было держать в себе то, что она оказалась случайной свидетельницей их спора с Кармен де Лангара. Между тем она все чаще ловила на себе его задумчивый взгляд, но каждый раз делала вид, что не замечает этого. Пару раз он брал ее за руку, чтобы поведать о чем-то очень важном, но открыться так и не смог. Сама Каталина со временем перестала пугаться его дьявольского выражения лица и сквозившего в голосе сарказма. Его зачастую грубые манеры перестали ее раздражать, и она постепенно привыкла к его своеобразному и порой вольному обращению.
Однажды, когда они гуляли по запустевшим аллеям сада, между старыми ореховыми деревьями, раскидистые ветви которых, соскучившись по теплу, тянули к солнцу свои пышные кроны, она, заслышав в его тоне ироничные нотки, на этот раз не смогла затушить в себе искру извечного женского любопытства.
— Очевидно, в детстве ты недополучил ласки. Вы с матерью были близки?
Дикий Магнус неожиданно замолчал и остановился прямо перед ней, пристально вглядываясь в фиалковые глаза:
— Ты удивительно наблюдательна, bonita, и прекрасно чувствуешь людей, — он глубоко вздохнул, не сводя горящего взора с приоткрытых губ. — Я никогда не знал матери. Она умерла, когда мне не было и двух лет, и я, как ты верно заметила, был обделен материнской лаской.
Каталина прочла в мутно-зеленых глазах брошенный вызов, но, как и раньше, решительно проигнорировала его.
— Это заметно. Потому что люди, у которых была крепкая, любящая семья, полны доброты и сострадания, а еще они никогда…, - но Каталина запнулась на полуслове, понимая, что может сказать лишнего.
Дикий Магнус сложил руки на широкой груди, в уголках твердых губ заиграла знакомая усмешка:
— Что же ты остановилась, bonita? Почему не продолжаешь свою мысль, ведь она явно не дает тебе покоя? Что ты хотела сказать? Что я слишком жесток, потому что у меня не было любящих и заботливых родителей?
Его взгляд помрачнел, глаза сверкнули опасным блеском, но Каталина за месяцы, проведенные в плену, успела привыкнуть к яростным выпадам «хозяина» замка Рохо. Она осталась стоять на месте, гордо расправив плечи и устремив немигающий взор на разбойника.
— Именно это я и хотела сказать, — подтвердила она кивком головы.
— А еще ты хочешь, чтобы я почувствовал угрызения совести по поводу своих… э… грязных делишек. Верно?
— Что было бы весьма неплохо, — как ни в чем не бывало, согласилась Каталина. — Здесь, в замке нам не помешал бы священник.
Дикий Магнус запрокинул взлохмаченную голову назад и от души расхохотался. С ближайшего дерева, напуганные громким раскатистым смехом, вспорхнули несколько птиц и улетели в другой конец сада.