Каталина, спешно минуя Большой зал, откуда доносился возбужденный гомон подвыпивших разбойников, собиралась незаметно проскользнуть в свою спальню. Она успела занести одну ногу на ступеньку, как почувствовала, что ее тонкие пальчики накрывает горячая ладонь. Поборов дикое желание поставить наглеца на место и смахнуть его назойливую руку, которая совершенно бесстыдным образом начала движение вверх, она усилием воли заставила себя непринужденно улыбнуться.
— Свежий воздух всем идет на пользу, а в моем положении тем паче, — не без труда она все же высвободила свои пальчики из огненного плена и дотронулась до выступающего живота, укоризненно глядя на «хозяина» Рохо.
Но внезапная вспышка боли заставила ее согнуться едва ли не пополам и она, коротко охнув, начала оседать на ступени лестницы. Дикий Магнус стремглав подхватил враз обмякшее тело Каталины, не дав ей упасть и покалечиться. Она была без сознания, рука ее безвольно повисла вдоль туловища, а с лица ушла вся краска. Разбойник на мгновение замер, испытывая странное беспокойство, неведомое ему ранее, но быстро опомнившись, в два прыжка преодолевая лестничные пролеты, вскоре очутился на верхнем этаже башни.
— Ава, где ты, черт тебя дери? Куда ты запропастилась, старая карга? — загремел он на все этажи, толкая ногой дверь комнаты.
Эфиопка, трясясь как осиновый лист, прибежала на зов хозяина.
— Я здесь, сеньор. Что угодно?
— Глаза твои, что ли ослепли, старуха? — Мигель, как будто удерживая в руках хрупкий сосуд, с превеликой осторожностью положил Каталину на кровать и с красноречивым взглядом обернулся к Аве. — Сеньора лишилась чувств, помоги ей.
— Что случилось, сеньор?
— Сам не знаю, — угрюмо пробурчал Дикий Магнус и отошел в сторонку, предоставляя эфиопке возможность самой осмотреть Каталину.
Ава плеснула в бокал разведенного вина и поднесла к побледневшим губам пленницы. Та слабо застонала и приоткрыла отяжелевшие веки.
— Где я? Что произошло?
На обветренном лице разбойника отразилось искреннее непонимание. Он растерянно развел руками.
— Я и сам хотел бы знать, душа моя. Все было просто прекрасно. Ты сияла, словно лучик солнца, озаряя своим светом холодные стены этой старой развалюхи. Но вдруг свет померк, ты покачнулась и непременно убилась бы, не окажись я рядом. Теперь ты в своей спальне, лежишь на белоснежных простынях и подушках и соперничаешь с ними по цвету.
— Ах, да, — Каталина судорожно вздохнула, вспоминая о нестерпимой боли, возникшей внизу живота и лишившей ее сил. — Мой ребенок, — с волнением в голосе прошептала она, — с ним что-то не так.
— Я помогу вам, сеньора, — Ава с готовностью наклонилась над Каталиной и провела морщинистой рукой по выступающему животу, но почти сразу отдернула ее. Сдвинув брови к переносице, эфиопка поджала тонкие губы. — Сеньора не должна волноваться.
— Что это значит?
— Только то, что я сказала, — настойчиво повторила эфиопка. — Вам следует выкинуть из головы все свои тревожные мысли и оставшееся время до родов провести в постели…
— Но…
— …если, конечно, сеньора хочет сохранить дитя, — закончила Ава, пристально взирая на еще более побледневшую от ее слов молодую женщину.
Каталина вовремя прикусила губу, чуть не выдав себя с головой. Она всей душой желала подарить жизнь своему ребенку, тем более теперь, когда забрезжила робкая надежда.
— Конечно, — она опустила взгляд, не без причины опасаясь, как бы Дикий Магнус не прочел все по ее глазам. — Но я не могу все время лежать в постели. Сегодня был чудесный день. Так приятно было выйти в сад, послушать пение птиц и вдохнуть ароматы весны. Я уверена, прогулки мне не повредят. И сейчас я чувствую себя гораздо лучше.
— В любом случае, сегодня ты провела достаточно времени на свежем воздухе, bonita, — Мигель недоверчиво ухмыльнулся и подошел к ней ближе. — И завтра тебе лучше не рисковать. Я буду далеко и не смогу придти на помощь в случае, если ты вновь почувствуешь слабость. Следующие пару деньков тебе придется провести под бдительным присмотром Авы. За это время птицы никуда не улетят и цветы не завянут. А через недельку-другую, при условии, если тебе полегчает, мы совершим с тобой небольшое путешествие.
— Путешествие? — Каталина почувствовала нарастающий приступ паники. Тут же вспомнился подслушанный ею разговор, состоявшийся около месяца назад между Мигелем и Кармен. Неужели по требованию сестры он все-таки решился отправить ее в Алжир? Матерь Божья, как вовремя ей повстречался Марко!