— Сеньора, вам некуда бежать, — двое конюхов средних лет, один из которых заметно прихрамывал, подхватили ее под руки в тот самый момент, когда ноги Каталины уже подкашивались, и она непременно упала бы навзничь, если бы ее не успели поддержать. — Опомнитесь, сеньора, не гневите хозяина. Дикий Магнус не прощает предательства.
— Ничего, — криво ухмыльнулась эфиопка, показывая сгнившие зубы, — я позабочусь о том, чтобы хозяину обо всем стало известно. Жизнь нашей гордячки скоро переменится, обещаю. Она на собственной шкуре убедится, каково это ослушаться сеньора. Совсем скоро незримая пелена с его глаз спадет. Он прозреет! А то что-то в последнее время Дикий Магнус совершенно размяк, — прибавила Ава себе под нос.
Каталина выбилась из сил. Все тело немилосердно ныло, она вконец ослабла, но присутствие духа не растеряла. Немного отдышавшись, она упрямо поджала губы:
— Я здесь не останусь. И ваш хозяин мне не указ!
— Ишь, какая смелая стала, — зашелестела эфиопка, недовольно дергая Каталину за косу. — И кто же, по-твоему, станет помогать тебе?
— Матерь Божья!
— Сеньора, держитесь!
Из-за кустов цветущей акации выскочили четверо вооруженных мужчин. Марко очутился рядом с эфиопкой и, шибко не церемонясь со старухой, оттолкнул ее подальше от Каталины.
— Убери свои грязные руки от маркизы, черная женщина, и вы тоже, — громовым голосом приказал командир охраны, окинув выразительным взглядом двух жалких конюхов.
Те мигом подчинились, с вытаращенными глазами пялясь на незваных гостей.
Марко подхватил на руки теряющую сознание Каталину:
— Сеньора, вы спасены. Все будет хорошо.
— Как же, держи карман шире, — раздался сварливый голос Авы из-за спин сгорбившихся конюхов. — Хозяин выследит тебя, верзила, поймает и скормит твою тушу своим вечно голодным псам. Ты не успеешь добраться до леса, как Дикий Магнус нагонит тебя!
— Хм, — Марко не мог отказать себе в удовольствии увидеть на сморщенном, словно пожелтевший пергамент лице старухи неописуемый ужас, сковавший ее так, что она некоторое время не смогла сдвинуться с места. — Скорее всего, в это самое время твой хозяин болтается на каком-нибудь суку вместе с жалкой шайкой алчных глупцов и бродяжников.
Командир со своими людьми почти скрылись из виду, когда эфиопка обрела голос:
— Ты все врешь, верзила! Мой хозяин умеет постоять за себя…
— Твой хозяин угодил в расставленную маркизом ловушку. Живым из западни ему не выбраться.
Когда Каталина пришла в себя, день клонился к закату. Небо, освещаемое лучами заходящего солнца, выглядело багровым. Извилистая тропинка, петлявшая между деревьями и кустарниками, местами огибая мшистые валуны, была еле видна. Кое-где сквозь лесную чащу мелькали серебристые нити ручейков. Окружающий пейзаж был ей знаком. Именно здесь, три месяца назад на нее напал Дикий Магнус. То предрассветное утро она помнила до мельчайших подробностей, словно это случилось вчера. Паскуаль и Крус, двое отважных храбрецов, доблестно сражались с бандой разбойников, во много раз превосходивших их по численности и жестокости. Они защищали ее жизнь и честь, но все оказалось впустую. По побледневшим щекам скатились две прозрачные слезинки. Они так и не смогли уберечь ни себя, ни ее.
— Вы очнулись, сеньора, — Марко, не сводивший с нее всю дорогу обеспокоенного взгляда, заметно оживился. Он ехал на большом кауром жеребце рядом с повозкой, где в окружении овечьих шкур и одеял на мягкой соломе лежала Каталина. — Как вы себя чувствуете? Вы бледны.
Каталина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и слабой:
— Мне вспомнился день, когда мы повстречали разбойников с их голодными псами… еще живы были Паскуаль и Крус.
— Сеньора, не нужно вспоминать былое, — Марко нахмурился, замечая ее нарастающее волнение, — оно ушло безвозвратно.
— Хотелось бы в это верить, — Каталина смахнула вновь набежавшие слезы. — Скоро стемнеет, а мы проехали не больше половины пути.
Командир их маленького отряда тряхнул головой, отчего зеленые перья на шляпе заколыхались в такт его движениям: