— Что?! — фиалковые глаза удивленно округлились. — Нет! Между мной и Родриго ничего нет, и никогда не было.
Себастиан выругался сквозь зубы.
— У тебя еще язык поворачивается утверждать обратное? Особенно после того, как я застал вас милующимися в объятьях друг друга? А немногим раньше собственными ушами слышал, как во сне ты шептала его имя… Подумать только, какое лицемерие!
Он чертыхнулся и занес ногу в стремя, намереваясь поскорее умчаться, куда глаза глядят, чтобы в приступе гнева не совершить непоправимого, но Каталина бросилась наперерез, хватаясь за рукав его рубашки.
— Нет! Все было не так! — сдавленно выкрикнула она. — Выслушай меня, Себастиан!
— Я не желаю тебя больше видеть, не то, что слушать, — тихо, но отчетливо проговорил он и, глубоко вздохнув, мрачно добавил: — Пожалуй, я начинаю думать, что наш брак был ошибкой.
Ее глаза наполнились слезами, с завидным упорством она продолжала цепляться за него:
— Я так не считаю! Я хочу объясниться. Все, что ты видел, было нелепой случайностью.
Себастиан пронзил Каталину испепеляющим взглядом:
— Что ты называешь случайностью, mi querida? То, что ты млела от его ласк или то, что я стал невольным свидетелем твоей распущенности?
— Ты все не так понял, — Каталина чувствовала себя глубоко оскорбленной. — Я никогда бы не допустила вольностей с чужим мужчиной, — она заломила руки, отчаянно желая, чтобы он поверил ей. — Родриго пришел мне на помощь, когда я споткнулась на лестнице и…
— И отблагодарить ты решила племянника известным нам способом, — с неприкрытым сарказмом закончил за нее Себастиан.
Она в тоскливом бессилии опустила руки, качая головой:
— Я пониманию, как все выглядело со стороны, но даю слово, что никоим образом не потакала действиям Родриго. Я не…
— Лгунья, — яростно прошипел Себастиан и в следующее мгновение в воздухе, извиваясь тонкой змейкой, просвистел кнут как раз возле того места, где стояла Каталина.
Она вся сжалась от страха и зажмурила глаза, ожидая незаслуженного возмездия, но за этим ничего не последовало. Только топот удаляющихся копыт и громкое ржание Смелого было ей ответом. Себастиан ускакал, так и не дослушав ее до конца. Каталина со стоном опустилась на солому у своих ног, и дала волю слезам. Воистину, ее супруг не хочет слушать никаких объяснений. Он не поверил ни единому ее слову!
Напрасно она прождала под дверью его спальни до полуночи в надежде на еще одну попытку объясниться. На виллу маркиз так и не вернулся, не в эту ночь, ни на следующую.
Как-то вечером, когда солнце медленно опускалось к горизонту и косыми алыми лучами освещало безоблачный небосвод, отбрасывая длинные тени на безбрежное синее море и долины скалистых гор, Каталина прогуливалась по песчаному берегу, наслаждаясь грохочущим шумом прибоя и пронзительными криками голодных чаек. Теплые волны поочередно накатывали на золотистый пляж, неторопливо смывая следы от ее босых ног, а легкий ветерок путался в шелковистых прядях, спрятанных под мантильей. Она вспоминала уходящий день, и тихая грусть закрадывалась в ее сердце.
По окончанию утренней мессы, которую ежедневно проводил отец Пио в каменной церквушке в деревне Ферре и на которой по обыкновению присутствовали почти все местные жители окрестных деревень, к Каталине подошла одна немолодая женщина в черных одеждах. Ее сухое, изборожденное мелкими морщинками лицо, выглядело спокойным и приветливым. Оливковая кожа, по-видимому, когда-то чистая и гладкая, с годами истончилась и пожелтела, и сейчас походила на пергаментную бумагу, глубокие складки на лбу и в уголках рта говорили о перенесенных жизненных трудностях, потрескавшиеся губы были почти прозрачны. Самыми живыми на ее лице казались глаза, черные и проницательные, со всем вниманием наблюдавшие за собеседником и мгновенно подмечавшие его настроение.
— Доброе утро, сеньора, — поздоровалась она с Каталиной, слегка наклонив голову в знак приветствия, обращаясь к молодой маркизе почти как к равной себе. Женщина была невысокой и худощавой и, несмотря на видимую хрупкость, в ней чувствовалась внутренняя сила и достоинство. — Я — Эуфимия Майора, местная целительница.
— Рада приветствовать вас, Эуфимия, — Каталина одарила целительницу легкой улыбкой и замедлила шаг, попутно замечая, что та желает ей еще что-то сказать. Маркиза только покинула прохладные стены церквушки и решила остановиться под сенью развесистой пальмы. Солнце поднималось все выше, день обещал быть жарким, а на небе ни облачка. — Как поживаете?