Каталина без лишних слов выпила приготовленный отвар и, не удостаивая Родриго и взглядом, закутанная с головы до пят в теплое покрывало, пошлепала босиком за экономкой. Проходя мимо входной двери, она не заметила неподвижно стоящую у колонны фигуру в черном, скрытую безмолвной тенью. Едва маркиза минула длинный, извилистый коридор в окружении суетливых слуг, таинственный силуэт ожил и неспешно двинулся в зал.
— Мне нужно поговорить с тобой, — повелительным тоном сказал Себастиан. — Я все обдумал.
— Себастиан, я…
— Молчи и слушай, — мрачно оборвал его маркиз. — Как только все закончится, ты должен навсегда исчезнуть из нашей жизни.
Глава X
Следующий день оказался на удивление жарким. Свежий ветер за ночь разогнал грозовые тучи, к рассвету очистив небосвод. Все было так, словно и не случилось накануне сильнейшего ливня, подтопившего обширные участки зреющего виноградника и расположенные в низине дома арендаторов. Вся округа вновь сияла в лучах горячего, ослепительного солнца, а о былой непогоде напоминали лишь спрятанные в траве лужицы.
После горячей ванны и растираний с применением душистых эфирных масел Каталина чувствовала себя заново родившейся. Она хорошо отдохнула, выспалась, травяной отвар пошел ей на пользу ровно, как и забота целой армии слуг во главе с неутомимой Беатрис, которая изрядно потрудилась, чтобы у сеньоры не возникло ни малейших признаков простуды.
Утро, по заведенной традиции, молодая маркиза проводила в своих покоях. Сегодня она пропустила по понятным причинам ежедневную прогулку с Арией и теперь полулежала в постели среди горы подушек и шелковых простыней, рассеянно отламывая маленькие кусочки от медовой булочки и неспешно отправляя их в рот. Вкуса она не чувствовала, машинально пережевывая и запивая принесенный завтрак излюбленным шоколадом. Оживилась она только в тот момент, когда в спальню внесли букет алых роз, перевязанный разноцветными шелковыми лентами с усыпанными на них крошечными бриллиантами, ярко сверкающими в лучах восходящего солнца. Фиалковые глаза заискрились светом надежды. Каталина приняла цветы, и мечтательная улыбка уже не сходила с ее лица. Неужели маркиз смягчил свой нрав и теперь готов выслушать ее? Но что же побудило его к этому? Ни то ли событие, кое произошло накануне? Помнится, Родриго и Беатрис в разговоре упоминали, что его сиятельство отправился на ее поиски, обеспокоившись долгим отсутствием супруги. Значит ли это, что Себастиан сменил гнев на милость?
Пока она размышляла о загадочном поведении супруга, вдыхая упоительный аромат распустившихся бутонов и проводя тонкими пальчиками по бархатистым лепесткам, в руки ей попался маленький запечатанный конверт, аккуратно вложенный между гибкими стеблями. С замиранием сердца она потянулась к записке и, нетерпеливым движением распечатав конверт, прочла на одном дыхании:
«Дорогая Каталина, эти розы для вас. Надеюсь, вы простите мое продолжительное молчание. Сегодняшней ночью, я надеюсь, с этим будет покончено.
Себастиан».
Она не обратила внимания на суховатый тон послания, сейчас ее волновало только одно. Ее сердце отстукивало бешеный ритм, в глаза бросилась одна-единственная фраза «сегодняшней ночью». Хотя Каталина страшно нервничала перед свиданием с супругом, она равным образом испытала невыразимый трепет, предвкушая волнующие моменты, которые ожидали ее впереди, и странную легкость, от которой ей хотелось петь и танцевать. Неужели Себастиан посчитал, что их время настало? А разве они достаточно хорошо узнали друг друга? Но она поспешила избавиться от навязчивых мыслей. В конце концов, мать с отцом были едва знакомы в день собственной свадьбы, что не стало помехой в их брачную ночь. Впрочем, трудностей не возникло и у других родственников в их роду, о чем свидетельствовали плоды союза, появлявшиеся с завидной точностью ровно через девять месяцев после венчания. Это было правдой. В их семье женщины славились своей плодовитостью. И на днях, словно в подтверждении этому, Каталина получила письмо от Элены, в котором та с неуемным восторгом рассказывала о своем деликатном положении, делясь предположительной датой родов, выпадающей на начало мая, определенно означавшим, что сестра забеременела в первые же дни супружества. Каталина была безмерно счастлива за сестру и, осознавая радость Элены, теперь мучилась новым страхом.
Что будет ночью? Как все пройдет? Она так много раз представляла себе их с Себастианом первую брачную ночь, что легкая нервная дрожь, сжимавшая сердце, постепенно переросла в настоящую панику. Она никому не могла задать щекотливого вопроса. Мать далеко и пребывает в полной уверенности, что в скором времени ее младшая дочь осчастливит родителей вполне ожидаемой новостью и тогда появится благовидный предлог нанести молодым супругам давно запланированный визит, о чем донья Вероника неоднократно упоминала в своих письмах. Каталина вздохнула и, снова пробежав глазами ровные строчки, сложила записку в конверт. Что должно случиться, то неминуемо произойдет.