В итоге древний как сам мир инстинкт оказался выше любых страхов. К вечеру, отдохнувшая и посвежевшая после нескольких часов сна, Каталина в легком кружевном пеньюаре из тончайшего индийского шелка, с длинными распущенными волосами, струящимися золотым водопадом по точеным плечикам и спине, возлежала на мягкой, оббитой голубым бархатом, кушетке. В ожидании супруга она зажгла несколько свечей у изголовья кровати и на столике подле кушетки, а рядом поставила графин с вином и два высоких фужера. Она хотела создать атмосферу мягкости и непринужденности, чтобы Себастиан в ее присутствии не испытывал скованности, ибо она нисколько не сомневалась, в этот раз он появится перед ней без маски. Она, конечно, сама волновалась по этому поводу, да и другие сомнения не давали ей чувствовать себя спокойнее, однако ей отчего-то было крайне важно позаботиться в первую очередь о его комфорте. По ее глубокому убеждению хорошая жена должна быть верной союзницей и помощницей своему супругу и сеньору, всегда готовая идти ему навстречу и преодолевать вместе с ним любые семейные тяготы и невзгоды. И Каталина хотела стать именно такой женой.
Откинув назад пышные локоны и сбрызнув себе на шею и запястья несколько капель любимых духов с ароматом белого жасмина, она медленно поднялась с кушетки. Узкие щиколотки мгновенно утонули в мягком ворсе ковра. Сделав несколько шагов по комнате, она невольно зарделась, представив, как Себастиан прикасается к ее рукам, плечам, запускает пальцы в густые пряди волос и притягивает к себе, жаждая поцелуя, а она самозабвенно отвечает ему, обнимая широкие плечи, крепкий торс… Мимолетные мысли завели ее далеко, она задышала часто и прерывисто и чтобы унять усилившееся сердцебиение, Каталина распахнула окно, впуская в спальню вечернюю прохладу.
Ночное небо, ясное и безоблачное, было сплошь усеяно мириадами звезд. Прохладный ветерок колыхал верхушки деревьев, вдали виднелись силуэты спящих холмов и пустынная извилистая дорога. Прикрыв веки, Каталина вдохнула полной грудью свежий воздух и прислушалась к шагам за дверью. Приближалась полночь, но в коридоре, как и четверть часа назад стояла безмолвная тишина. Хозяину виллы давно следовало вернуться домой. Дела на дальних выгонах могли подождать до утра.
От скуки накрутив на палец длинный локон и поиграв немного с волосами, Каталина вернулась вглубь комнаты. Она знала, что вино снимает напряжение и приятно расслабляет тело, и с этой целью наполнила фужер до краев. Наслаждаясь сладковатым вкусом и тонким ароматом, она неспешно потягивала мальвазию, пока не выпила все до последней капли. Настроение ее улучшилось, она облизнула губы и направилась к кровати, вознамерившись дожидаться супруга среди мягких подушек и шелковых простыней.
Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем она вновь открыла глаза, только молодой месяц робко заглядывал в распахнутое окно, свечи успели догореть, а спальня погрузилась во мрак. Она скорее почувствовала, чем заметила его присутствие. Неужели она заснула и не слышала звука открывающейся двери и его шагов? Теперь она явственно ощущала его теплое дыхание на своей шее. Он лег рядом, промяв под собой постель.
В томительном волнении, с гулко бьющимся в груди сердцем Каталина ожидала того неизвестного, что вот-вот должно было случиться. Вот он прикоснулся губами к ее затылку, вдохнул нежный аромат ее волос и, откинув золотистую прядь, осторожно начал опускаться к шее. Горячие губы обжигали шелковистую кожу и там, где остался след от поцелуя, все пылало как в огне. Она быстро почувствовала желание. Лежа к нему спиной, она ощущала каждый его налитой мускул, каждую клеточку его тела, плотно прижимающуюся к ее стройному гибкому стану.
Он осторожно потянул за рукав пеньюара, и тонкая ткань сползла с ее плеча вместе с кружевной сорочкой, оголив ей спину. Послышался короткий, сдавленный вздох и непонятное бормотание. Каталина закусила губу и, нащупав в темноте его ладонь, совершенно естественным образом, будто проделывала это сотни раз, провела ею по своему обнаженному бедру. Сильная мужская рука уверенно скользнула по внешней стороне бедра и немного задержалась на округлых ягодицах, чувственно впиваясь пальцами в нежную плоть.