Каталина нахмурилась и поставила на столик пустую чашку.
— Все ясно. Скажи-ка мне, Пилар, что ты узнала об этой высокомерной особе, которая столь вольно распоряжается тем, что не ее по праву?
Служанка внезапно побледнела так, что вполне могла соперничать по цвету с витающими за окном снежинками.
— Я тут кое у кого поспрашивала, — взволновано начала она, пряча руки в складках передника, — и выяснила, что отец этой ведьмы оставил ей в наследство довольно скудное приданое. После его смерти их фамильное поместье, кое расположено недалеко от Кабрераса, отошло ближайшему кузену барона, на тот момент ставшему вдовцом. Племянница, не будь дурой, прости Господи, — перекрестилась Пилар, — выскочила замуж за своего родного дядюшку и обрела на законных основаниях титул отца и его земли. А когда баронесса была в тягости, ее престарелый муж неожиданно скончался при весьма загадочных обстоятельствах.
— Наверное, он был слишком стар, оттого и умер, — осторожно предположила Каталина, однако сразу засомневалась в разумности собственных суждений.
Пилар отрицательно покачала головой:
— Те, кто знал сеньора, утверждали, что новоявленный барон Рохо отличался завидным здоровьем, а спустя некоторое время после венчания вдруг начал жаловаться на боли в желудке, — служанка покосилась на дверь и вполголоса добавила: — Говорят, его отравила собственная женушка.
— Святые заступники, — потрясенно прошептала Каталина, — разве этому есть подтверждения?
— В том-то и дело, что нет, — шумно вздохнула Пилар. — Да и кто из слуг посмеет наговорить на баронессу? Всем известно, какой она бывает мстительной и жестокой. Сеньора, эта женщина опасна.
— Ты упомянула, что баронесса была в тягости.
Пилар коротко кивнула:
— Да, ваше сиятельство, у нее родился сын, Теобальдо. Но к тому моменту она овдовела.
— Теобальдо, — тихо повторила Каталина, — сокращенно Тео, правда ведь? — ей вдруг вспомнился мальчишка, что крутился во дворе замка. Могло ли быть, чтобы тот малыш приходился сыном Кармен де Лангара?
Служанка, густо краснея, подтвердила ее догадки:
— Мальчик живет здесь, в Кастель Кабрерас.
— Так значит, его я видела прошлым утром, — вслух размышляла Каталина.
При этих словах Пилар так странно выпучила глаза, издав гортанный звук, что маркиза невольно потянулась за кувшином с водой, чтобы в случае надобности оказать помощь верной служанке. Однако этого не потребовалось.
— Сеньора, вы встречались с мальчиком?
— Более того, я с ним говорила. И как мне помнится, Тео сказал, что живет в замке с мамой и папой. Не понимаю…
Невнятное восклицание Пилар вызвало на лице у Каталины легкое недоумение. Она собиралась еще что-то спросить, но тут дверь в спальню с треском отворилась, и бронзовая ручка в форме львиной головы неприятно лязгнула о каменную стену.
Девушки вздрогнули, будто заговорщицы, застигнутые врасплох, и выжидающе уставились в мрачный сумрак коридора. В дверном проеме показалась внушительная фигура хозяина Кастель Кабрераса. Маркиз был в темном, подбитым соболиным мехом плаще, широкополой шляпе, высоких ботфортах и своей бессменной, застывшей навечно, непроницаемой и безликой маске. Каталина кожей ощущала исходящую от мужа еле сдерживаемую, ничем не прикрытую ярость.
Пилар, без слов уловив настроение сеньора, успела наскоро ему поклониться, подобрала юбки и буквально вылетела из покоев маркизы, оставив супругов наедине. Однако Себастиан в своем слепящем гневе никого вокруг не замечал. Пронизывающим взглядом он, словно булавкой искусного коллекционера пригвоздил Каталину к месту, как хрупкого мотылька, не давая пошевелиться.
— У меня только что состоялся задушевный разговор с отцом Сильвестром, — процедил сквозь зубы Себастиан вместо положенного приветствия.
Каталина выпрямилась в кресле и с гордым видом, чему могла позавидовать и сама королева, скользнула по мужу укоряющим взглядом:
— Стыдитесь, сеньор, вы снова врываетесь ко мне, как к какой-то уличной девке, без должного уважения и почтения, будто я заслужила подобного обращения!
— Я не в том расположении духа, сеньора, чтобы вести светские беседы и восхвалять вашу красоту, — прорычал он в ответ.
— Простого приветствия было бы достаточно, — не сдавалась Каталина, хмуро глядя перед собой.
Маркиз