Тори улыбнулась. Шагнув к племяннику, которого всегда считала больше своим ребенком, она ласково потрепала его по отросшим волосам, делая себе мысленную пометку о необходимости подстричь его.
— Р—разве я когда—либо обманывала тебя? Пойдем, я отведу тебя в комнату и еще раз проверю, что все в порядке.
Зная, что именного этого и хотел Коди, Тори ласково подтолкнула его в спину и приподняла занавеску, чтобы он вышел из ее укромного уголка, который она уже больше десяти лет называла своей собственной комнатой.
— Я могу потушить фонарь? — поинтересовался Коди, бросив быстрый взгляд на дальнюю дверь. Единственная комната в этом доме принадлежала конечно же Хэмишу. Им же троим приходилось делить узкую гостиную и кухню. Зная, как сильно холодно было ночами в гостиной, Тори обустроила детям комнату на кухне. Очаг, который она разводила ранним утром и поддерживала весь день, согревал их всю ночь. Ей же приходилось кутаться в тонкое одеяло, чтобы согреться.
— Да, конечно, Коди, — согласно кивнула Тори. Если Хэмиш увидев свет, то точно заинтересуется его происхождением и тогда у детей больше не будет фонаря, с которым они могли выходить на улицу в отхожее место.
Только после того, как Коди потушил фонарь, они смогли продолжить свой путь в кровати, где лежал Зак. Они как раз переступили порог кухни, когда из комнаты Хэмиша раздался поистине дикий рев, а затем не менее протяжный женский стон. Тори не позволила Коди остановиться и снова подтолкнула его в спину, направляя к кровати. Зак уже не спал. Закутавшись в одеяло, он сидел и испуганно крутил головой.
В комнате послышались тяжелые шаги. Вздрогнув, Тори посмотрела на Коди.
— Немедленно ложись в кровать, Коди, — резко сказала она, кивнув на Зака. Мальчишки все еще спали вместе, просто потому, что другой кровати в доме не было. — Твой отец не будет рад, если узнает что ты бродишь по дому.
Коди побледнел и кивнул. Не медля, он бросился к кровати. Они с Заком только успели улечься и накрыться одеялом с головой, когда Хэмиш вышел из комнаты. Тори глубоко вздохнула и в последний раз посмотрев на племянников, которые мастерски делали вид что крепко спят, вышла из кухни.
— Ты что здесь делаешь, соплячка? — рявкнул Хэмиш тем самым голосом, от которого у Тори леденело сердце, а душа уходила в пятки. — Ты что шныряешь по дому, пока я сплю? Ищешь чем бы поживиться?
Тори обхватила себя руками за плечи и быстро покачала головой. О нет, она никогда не позволила бы себе что—то подобное. Так же, как и взять что—то в доме без ведома Хэмиша. Она знала что он, и только он, был полновластным хозяином всего, что есть в доме. Разве это не он занимался быками на ферме мистера Хардинга, чтобы принести им деньги на еду? Разве не в его доме, жила она, убогая Тори, которую ни один мужик не захочет пригласить в свою кровать и единственное на что она пригодна, это готовка и уборка? Вспомнив каждый упрек, который старший брат бросал ее в лицо, Тори снова кивнула.
— Я х—хотела п—попить н—немного воды, если ты позволишь. — осторожно сказала она, кивнув в сторону бочка с холодной водой. Она натаскала ее из колодца еще ранним утром. — а потом я снова пойду спать.
Хэмиш подошел ближе, обдавая ее неприятным запахом, в котором Тори безошибочно узнала дешевый виски. К этому запаху она привыкла с самого детства, поэтому даже не подумала поморщиться.
— Я ведь говорил что знаю, когда ты врешь мне, девчонка.
Конечно же Тори видела как Хэмиш занес над ней руку. Привычное оцепенение охватило ее и она не смогла увернуться, когда он ударил ее по лицу. Не удержавшись, Тори отшатнулась и упала на пол, оказавшись на коленях перед старшим братом. Зная, что это лишь еще больше рассердит его, она прижала ладонь к щеке, охлаждая горящее пламя, которое охватило кожу.
— Только вот сегодня ты ничего не смогла бы найти в моих карманах, дрянная девчонка, — рассмеялся Хэмиш и пройдя мимо, заглянул на кухню, чтобы посмотреть на сыновей. Он не был дураком и понимал что щенки Тори всегда следовали за ней, словно привязанные и сейчас лишь притворялись что крепко спят, — Сегодня я нашел своим деньгам лучшее применение.
По правде говоря, Тори совсем не интересовало куда именно Хэмиш тратил свои деньги. Ни она, ни дети никогда не жили в достатке. Она лишь могла своими силами поддерживать огород и то, немногочисленное хозяйство, что у них имелось. В их доме царила разруха, а полки пустовали. Дети ходила в обносках старой одежды Хэмиша и она носила платья его покойной женщины, которые болтались на ее худой фигуре, превращая ее в настоящую изможденную старуху, а не в восемнадцатилетнюю девушку, какой она была на самом деле.
— Это в—ведь т—твои деньги, Хэмиш, — запинаясь, пробормотала Тори, с трудом поднимаясь на ноги. Отдернув халат на плечах, она обхватила себя руками, — Если ты н—ничего не хочешь, то я пойду спать. Вставать уже совсем скоро.
Затаив дыхание, она пошла к своей занавеске, но, как и ожидала, Хэмиш остановил ее.
— Не могу поверить что страшила Тори еще и лентяйка, — сказал Хэмиш, награждая ее жестоким детским прозвищем, который когда—то придумал для нее на пару с их отцом. — А ну—ка неси воду ко мне в комнату. Дебра хочет помыться. В отличие от тебя она настоящая женщина, которая знает как услужить мужчине.
Тори не стала сопротивляться, понимая что никогда не сможет победить в этой неравной битве. Если так у нее появится возможность избежать очередного столкновения с братом, то она с радостью прислужит этой женщине.
— Да, Хэмиш, — кивнула она. — На плите д—достаточно теплой в—воды.
Наклонив голову, Тори быстро обошла Хэмиша, стараясь на касаться его. Войдя на кухню, она подошла к к плите и взяв ковш, принялась переливать воду в глубокое ведро. На самом деле она оставила эту воду для Коди и Зака, чтобы с утра им было не так холодно умываться. Но она не станет относить все Дебре и оставит достаточно воды для мальчишек.
Так и сделав, Тори ухватилась за деревянную ручку и понесла ведро к выходу. Коди и Зак смотрели на нее из—под одеяла, а по их щекам бежали слезы. Они понимали что случилось и все слышали.
Тори быстро качнула головой и улыбнулась, показывая мальчишкам что с ней все в порядке. Коди и так слишком часто попадался отцу под руку, а Зак был слишком мал и всегда прятался. Пусть столько, сколько это возможно, страдает только она, а не её дети. Тори уже давно считала мальчишек своими собственными детьми, а вовсе не племянниками. Она воспитывала Коди с его пяти лет, а Зак с самого рождения. Хэмиш всегда был занят своей жизнью и женщинами, которых он постоянно приводил к ним домой, после смерти жены.
Убедившись, что Коди не собирается подниматься с кровати, Тори с облегчением выдохнула. Но сколько еще она сможет сдерживать ребенка, который уже скоро станет мужчиной? Что, если в один из ужасных дней, Хэмиш будет настолько груб, что Коди не выдержит этого? Сердце Тори сжалось от боли и переживания. Если бы только она могла увести племянников как можно дальше от их беспощадного отца! Но она не была дурой и понимала, что единственный шанс на побег, это украсть деньги и уехать. Только вот ни за чем другим Хэмиш не следил так пристально, как за теми монетами, что зарабатывал и тут же бездумно тратил в салуне.
Тори не заметила как погруженная в свои мысли, сама того не зная, дошла до комнаты Хэмиша. Остановившись от смущения перед неизведанным, она всё же заставила себя поднять руку и постучала. Услышав мягкий женский голос, она толкнула дверь и вошла в комнату.
— Не знала что у Хэмиша есть прислуга, — рассмеялась Дебра. Она лежала на кровати, лишь немного прикрытая одеялом. Запрокинув руку за голову, она постукивала пальцем по деревянному изголовью, — не всякий может позволить себе такую роскошь.
Тори поставила ведро на пол и пожала плечами.
— Я сестра Хэмиша, — сказала она, украдкой скользнув любопытным взглядом по Дебре. Почему же она всё ещё лежит здесь, будто не произошло ничего плохого? Словно это не она совсем недавно так громко кричала?
Дебра усмехнулась и села на кровати. В отличие от Тори, она не подумала позаботиться об одеяле и оно тотчас соскользнуло с её тела, открывая грудь. Тори обомлела от увиденного. Россыпь мелких синяков покрывала белоснежную кожу, виднелись даже темные отметины от пальцев, которыми казалось слишком сильно сживали нежную плоть.
— Не переживай, твой братец сполна заплатил за всё это, — сказала Дебра, вставая с кровати. Её красивые русые волосы рассыпались по спине ровной волной, когда она нисколько не стесняясь присутствия Тори, принялась мыться. — собственно как и другие мужчины, которые пользуются моим телом. А кто заплатил за твой синяк, детка?
Тори вздрогнула, в миг приходя в себя. Прижав руку к лицу, она отступила к двери, а потом выскочила из комнаты, словно испуганный зверек.