Я наклонилась и дотронулась до его руки.
- Ты должен сказать ему. Если он узнает о ребенке как-нибудь по-другому, а он узнает, он может не простить тебя.
Кэри налег на барную стойку, внезапно он стал выглядеть намного старше и очень усталым.
- Мне кажется, если бы у меня было больше времени, чтобы со всем этим разобраться, я бы мог уладить все с Треем.
- Ожидание не поможет, - мягко посетовала я, раскладывая рис по тарелкам. - Ты оттягиваешь неизбежное.
- Что еще у меня осталось?
Его голос звучал тверже, с нотками злости:
- Я больше ни с кем не трахаюсь. Даже у монаха стоит чаще, чем у меня.
Я моргнула, осознав, что Кэри был ярким примером той личности, о которой говорил доктор Петерсен.
Когда у Кэри был секс, он отключал мозг, позволял телу доставлять ему удовольствие, пусть ненадолго. В этот момент он ни о чем не думал, не чувствовал, лишь ощущал. Это было единственное, что работало. То, что помогало, когда судьба подбрасывала испытания и он думал как облажался. Он пользовался этим способом отвлечься задолго до того, как стал достаточно взрослым, чтобы это понять.
- У тебя есть я, - возразила я.
- Детка, я люблю тебя, но ты не всегда то, чего мне было бы достаточно.
- Отрешаться и трахать всех тех, кто позволит тебе делать, это тоже не выход. Это определенно не поможет тебе хорошо относиться к себе.
- Хоть что-то должно.
Я смешала соус карри с рисом и передала тарелку с ложкой.
- Забота о себе, вот что поможет. Доверие к людям, которых ты любишь, кстати, тоже. Честность с ними и с самим собой. Звучит просто, но мы оба знаем, что это не так. Тем не менее, это единственный выход, Кэри.
Он одарил меня мимолетной, печальной улыбкой и взял еду, которую я передала ему.
- Мне страшно.
- Ну вот, - мягко произнесла я, улыбаясь в ответ. - Это было честно. Тебе будет легче, если я буду с тобой, когда ты будешь разговаривать с Треем?
- Да. Чувствую себя тряпкой за то, что не могу сделать это один, но да, это поможет.
- Тогда я буду рядом.
Кэри обнял меня сзади, положив подбородок мне на плечо.
- Ты и правда всегда рядом со мной. И я люблю тебя за это.
Отодвинувшись, я запустила руки ему в волосы.
- Я тоже тебя люблю.
***
Одеяло приподнялось с моей кожи, разбудив меня, а затем матрас прогнулся под весом мужчины, который забирался в мою постель.
- Гидеон.
С закрытыми глазами я повернулась к нему. Глубоко вдохнув, я почувствовала запах его кожи. Я потрогала руками прохладное накачанное тело, мне захотелось дать ему немного своего тепла и я прижалась к нему.
Он завладел моим ртом в глубоком, страстном поцелуе. Шок его голода разбудил меня окончательно, жадность его прикосновений заставила сердце биться чаще.
Он лег на меня, а затем поцелуями проложил дорогу к грудям и ртом подразнил мои соски, живот, и наконец, спустился ниже. Я шумно вздохнула и выгнула спину.
Его язык неумолимо властвовал над моим клитором, унося мои мысли прочь, его руки прижались к моим бедрам, все мое тело изгибалось под сладкой пыткой его языка.
Я бурно кончила, выкрикивая его имя. Он прижался губами к внутренней части бедра и приподнялся, его обольстительная тень проявилась в темноте ночи.
Он поцеловал меня и вошел в меня. Сквозь стон, я слышала, как он выкрикнул мое имя, а невыносимое наслаждение, накрывшее меня, было всепоглощающим.
Я схватилась за его талию, он схватился за простыни. Его бедра двигались вперед-назад в круговых движениях, неустанно вталкивая его потрясающий член глубоко в меня.
Когда я проснулась, солнце уже встало, а место в кровати рядом со мной было пустым и холодным.
Глава 17
На следующее утро я готовил кофе для Евы, когда зазвонил смартфон. Оставив сливки на столешнице, я подошел к барному стулу, где лежал пиджак и вытащил телефон из кармана.
Увидев кто звонит, я собрался силами и ответил:
- Доброе утро, мама.
- Гидеон. Я прошу прощения, что так поздно сообщаю, - она нервно вздохнула, - но у меня не получается пообедать сегодня с вами.
Я вернулся за кофе, необходимый для предстоящего долгого дня.
- Все в порядке.
- Я уверена, что у тебя сейчас камень с души свалился, - произнесла она с горечью.