Я боялась чувства, которое может возникнуть при виде Гидеона на сцене. И более того, я ненавидела мысль, что пусть Бретту и трудно было подражать, но исполнение «Золотой» даже тем, кто далек от успеха с микрофоном в руках, слишком близко сближало два разных мира.
Гидеон схватил микрофон и снял его с подставки так, будто он проделывал подобное тысячу раз. Женщины в аудитории сошли с ума, выкрикивая комплименты и непристойности, которые я предпочла проигнорировать.
Мужчина в прекрасной физической форме, с явным доминированием и уверенностью в себе, все это делало его нереально крутым.
Он был похож на человека, который знал, как оттрахать женщину до потери чувств. Да Боже, он так всегда и поступал!
- Эта песня, - объявил он, - для моей жены.
Гидеон взглядом подал сигнал группе, чтобы они начинали. Мой пульс участился от знакомых звуков.
- Lifehouse! - воскликнула Шауна, хлопая в ладоши. - Обожаю их!
- Он только что назвал тебя свое женой! - кричала Мегуми, опираясь на меня. - Ну, не счастливица ты, а?
Я даже не взглянула на нее. Я не могла. Мое внимание было приковано к Гидеону, который смотрел на меня и пел, рассказывая мне чувственным хриплым голосом, как он отчаянно нуждался в переменах и как изголодался по правде.
Он отвечал на мою песню.
Мои глаза горели, а сердце начало биться в другом ритме. Неужели я думала, что он был бесстрастным? Боже, он убивает меня, обнажая свою душу, низким тембром своего голоса.
- Твою мать, - восхитился Кэри, глядя на сцену. - Мужик-то умеет петь!
Я тоже застыла на месте, завороженная, ловила его сообщение о попытках угнаться за мной и как он все сильнее влюбляется в меня. Я заерзала в кресле от нетерпения.
Гидеон завладел всеобщим вниманием в баре. Из всех голосов, прозвучавших сегодня, у него был по-настоящему профессиональный уровень. Он стоял под лучом прожектора, с нешироко расставленными ногами, элегантно одетый, и пел рок-песню так прекрасно, что я даже представить себе не могла, что ее можно спеть иначе.
Просто было глупо сравнивать с Бреттом, ни в отношении того, как они выглядели на сцене, ни в отношении моей реакции на них.
Я подскочила на ноги прежде, чем осознала, что уже пробираюсь через столпотворение людей, пытаясь добраться до него.
Гидеон закончил песню и бар взорвался восторженными аплодисментами, отрезав мой путь к нему. Я утонула в давке, слишком невысокая, чтобы разглядеть за высокими плечами окружающих меня людей.
Он нашел меня, проложив себе дорогу сквозь публику, и крепко прижал меня к себе. Его губы захватили мои в грубом и страстном поцелуе, породив все новые возгласы, свист и крики. Где-то в отдалении, я услышала, что группа заиграла новую песню. Я вытянулась практически сравнявшись с Гидеоном, тяжело дыша прокричала ему в ухо:
- Сейчас!
Мне не нужно было ничего объяснять. Разжав объятия, он схватил меня за руку и повел меня через бар, а далее через кухню к служебному лифту. Я вцепилась в него еще до того, как за нами закрылись двери. Он вытащил телефон и поднес его к уху, откинув голову назад, позволяя мне лихорадочно скользить губами по его шее.
- Лимузин ко входу, - приказал он грубо и засунул телефон обратно в карман. Он целовал меня со всей страстью, которую удерживал внутри.
Изголодавшаяся, я будто пожирала Гидеона, кусая его нижнюю губу и проводя по ней языком с легкостью взмаха ресниц. Он застонал, когда я прижала его к мягкой стене лифта и начала гладить руками от груди к члену. Я чувствовала его возбуждение в своих ладонях.
- Ева… Господи…
Мы перестали спускаться, он взорвался в одно мгновение, схватив меня за локоть и вытолкнув из раздвижных дверей лифта нетерпеливыми движениями. Мы вышли из служебного коридора в фойе, снова пробираясь через толпу, чтобы выбраться в теплую летнюю ночь. Лимузин уже стоял на улице.
Ангус выскочил, быстро открывая заднюю дверь. Я залезла в машину вместе с Гидеоном, который подталкивал меня сзади.
- Не уезжай далеко, - бросил он Ангусу.
Мы разместились на сиденье буквально в тридцати сантиметрах друг от друга и смотрели куда угодно, кроме как друг на друга, постепенно увеличивая между нами защитную стену. Лимузин медленно тронулся с места.
Момент отстраненности ушел, я легла, рывком сняла юбку и нагло сорвала свою одежду, показывая ему, что хочу быть немедленно оттраханной.
Упав коленями на коврик, Гидеон принялся расстёгивать свои штаны.