Закрыв глаза, он умоляюще произнес:
- Пожалуйста.
Я прильнула к нему, запустив руки в его волосы, чтобы удерживать его так же, как и он меня. Я касалась своим языком его языка, наш поцелуй был жарким и мокрым. Наши ноги сплелись, я выгибалась всем телом, прижимаясь к возбужденности.
Он тихо замурлыкал, замедляя меня, и перекатил меня спиной на кровать. Отпрянув назад, он разорвал печать нашего поцелуя и начал покусывать, посасывать меня. Кончиком языка провел по контуру моих губ.
Я захныкала в знак протеста, желая глубже, жестче. Вместо этого, он неторопливо облизывал, касаясь неба моего рта и внутренней стороны щек. Я сжала ноги, привлекая его ближе. Он покачивал бедрами, прижимая член к моим бедрам.
Гидеон целовал меня, пока мои губы не опухли и не стали горячими, и пока солнце не взошло на небо. Он целовал меня, пока не пришел к бурной кульминации, лишь благодаря трению о мою кожу. Не единожды, а два раза.
Ощущение, что он кончает, звук его низких болезненных стонов удовольствия, знание, что я могу привести его к оргазму только благодаря поцелуям… Я притянула его бедро, горя от желания, и тёрлась об него, пока сама не достигла разрядки.
Новый день пришел и сократил ту дистанцию, возникшую между нами в лифте. Он занимался со мной любовью без секса. Он заявил о своей преданности, сделав меня центром своего мира. И в этом мире не было ничего, кроме нашей кровати. Только мы и любовь, которая обнажила нас донага и сделала единым целым.
***
Когда я снова проснулась, он спал рядом со мной, его губы были такими же опухшими от поцелуев, как у меня. Лицо Гидеона было мягким и спокойным, но небольшая хмурая морщинка между бровей показывала, что он отдохнул не так хорошо, как мне бы этого хотелось. Он лежал на боку, растянувшись на всю в длину матраца, а ноги запутались в простынях.
Было уже поздно, почти девять, но мне совершенно не хотелось его будить или оставлять одного. Я не так давно работала, чтобы брать отгул, но все равно решила остаться дома.
Я не была готова жертвовать своими стараниями ради карьеры, когда-нибудь это могло вбить клин между нами. Я знала, что мое желание быть независимой было правильным, но в этот момент я чувствовала себя по-другому.
Натянув футболку и шортики, я выскользнула из спальни и пошла дальше по коридору к домашнему офису Гидеона, где вовсю пищал его смартфон, потому что игнорировали его будильник. Я выключила его и пошла на кухню.
Мысленно отметив галочками список важных дел, я позвонила и оставила сообщение Марку, что пропущу сегодняшний день в связи с семейными обстоятельствами. Затем я позвонила на стойку регистрации Скотту и также оставила ему сообщение о том, что Гидеон не появится к девяти и скорее всего вообще не придет в офис. Я попросила позвонить мне, чтобы уточнить детали.
Я надеялась продержать Гидеона дома весь день, хотя сомневалась, что он согласится. Нам необходимо побыть вместе, наедине. Нам нужно время, чтобы залечить раны.
Я подобрала в фойе свой смартфон набрала Ангуса. Он ответил после первого гудка.
- Доброе утро, миссис Кросс. Вы и мистер Кросс готовы выезжать?
- Нет, Ангус, пока мы останемся дома. Я не уверена, что мы покинем пентхаус сегодня. Мне интересно, вы знаете, где Гидеон берет эти бутылочки от похмелья?
- Да, конечно. Вам привезти такую?
- Гидеону возможно понадобится, когда он проснется. Я хотела бы иметь одну на всякий случай.
Возникла пауза.
- Не возражаете если я спрошу? - спросил он с ярко выраженным шотландским произношением. - Связано ли это с посещением мистера Видала прошлым вечером?
Я потерла лоб, чувствуя тревожные признаки надвигающейся головной боли.
- Это не лишено основания.
- Крис ему поверил? - спросил он тихо.
- Да.
Он вздохнул.
- А. Тогда ясно почему. Парень просто не готов был к этому. Отрицание - это то, что он знает и умеет.
- Он тяжело это воспринял.
- Да, уверен так оно и было. Хорошо, что у него есть вы, Ева. Вы многое делаете ради него, хотя ему понадобится время, чтобы принять и оценить это. Я привезу вам бутылку.
- Спасибо.
Выполнив намеченное, я решила, что нужно слегка прибраться. Я вымыла пустой графин и стакан, которые обнаружила на кухонном столе, затем взяла метлу и совок, чтобы убрать из фойе осколки стекла.
Мне позвонил Скотт и пока я с ним разговаривала, занималась тем, что разгребала и расчищала все то дерьмо, что вывалилось из моей сумочки, а когда повесила трубку, то мое внимание привлекли стены и пол фойе, забрызганные уже засохшими каплями коньяка.