– Что такое Восточная Империя?
– А, ты не… Это соседнее государство, через Океан Тюльпанов.
– Океан Тюльпанов? – Инспера приподнялась на локтях. – То есть ты будешь не в Лунном море?
– Нет. Но это же не навсегда. Я вернусь.
– А если нет? На войне люди умирают, я знаю.
– А если нет… Какое тебе до этого дело?
– Мне всё равно, погибнешь ты там или нет, но, если уж тебе суждено утонуть, это должно произойти в моём море! Я не смогу перебраться в Океан, не смогу быть там с тобой. Ты об этом подумал?
– Зачем мне об этом думать, что я, без тебя не проживу? Найду, чем заняться, не беспокойся.
Русалка недоверчиво оглядела капитана с ног до головы.
– Так тебе по душе вся эта история с войной? Ты не хотел бы… сбежать от неё?
Васко усмехнулся.
– Чего же ради? Мне поднимут жалованье, дадут огромный корабль, поручат нечто серьёзнее, чем перевозка грузов. Если я вернусь живым, наградят – буду в почёте у высшего света.
– И это всё, что тебе нужно?
– Это то, что нужно всем людям, Инспера, – Васко присел на корточки и легонько дотронулся до влажной щеки русалки. – Ты же не думала, что я всю жизнь проведу с тобой? Каждый раз ты меня чуть не убиваешь, но, знаешь… я уже привык. И мне это не по нраву: я не хочу привыкать… Да и, давай честно, я же сблизился с тобой, только чтобы сбежать от тоски по матери. Я теперь это знаю.
Он вдруг оборвал себя, поняв, что зашёл в тупик. Не за тем ли он идёт на войну, чтобы мысли о недобром не достали его там, в гуще перестрелок и взрывов, коль скоро он привык к штормам Лунного моря?
Лодка дважды ударилась носом о причал. Инспера погрузилась в воду до самого подбородка.
– Тогда всё и впрямь должно закончиться. Раз уж ты знаешь! В самом деле, не вечно же ты будешь плавать под покровительством морского духа? Вам, смертным, так не везёт.
– Ну, пусть будет так. Главное, что ты меня поняла. Так, значит, мы договорились?
– Да, иди.
Что-то как будто ударило по дну лодки, подтолкнув её ещё ближе к причалу. Васко соскочил на пирс и обернулся. Инспера словно съёжилась от его взгляда.
– Ну, я ещё не скоро уезжаю. Пару раз выйду в Лунное, так что не прощаемся, да?
– Да. Буду ждать тебя.
Васко задержал взгляд на русалке, прежде чем уйти. Она слишком спокойно приняла эту новость – не похоже на неё. Впрочем, он сам непривычно терпеливо беседовал с ней…
***
… И она это почувствовала. Он не ударил её, не накричал, не пригрозил проткнуть гарпуном. «Как будто ему было всё равно»… хотелось бы сказать, но Инспера точно знала, что ему и было всё равно. Раньше Васко вспыхивал по одной простой причине – знал, что Инспера права. Его злило, что она заявляла свои права на капитана, потому что могла это сделать, потому что больше капитан никому не принадлежал. Теперь он так и говорил: «Думай, что хочешь, у меня своя жизнь». И у него была своя жизнь. Он нашёл-таки, в какой порт приткнуть корабль своей души. А Инспера так надеялась…
У моря нет лица, чтобы выразить свои чувства, но это не значит, что нет самих чувств. Иные – люди зовут их поэтами – могут разглядеть эти чувства в самом море. Они говорят: «Море злится», или «Морю весело». Море действительно способно разозлиться, ведь оно горделиво, а гордость отыщет всегда виноватого. Даже радость моря была радостью самовлюблённой – много людей любовалось им в этот день или рыбы стало больше.
Одного не могло постичь море – страха. Вечной стихии нечего было бояться. Почему же Инспера, закутавшись в водоросли, лежала на морском дне и не могла перестать думать о том, что Васко уедет и может не вернуться, и… что ей от этого страшно. Русалка даже не знала, чего страшилась больше: разлуки с любимым или самого этого страха, такого непривычного, такого чужого, колючего. Несколько водных потоков закрутились в вихри, вздымая песок и пугая рыб.
И тогда само море заговорило с Инсперой. Попыталось бы утешить, но стихия не способна на сострадание. Море сказало Инспере: «Ты наполнена моей силой. Стихия не просит и не сомневается – она исполняет свою волю. Иди. Сделай, что должно».
Инспера не хотела вредить Васко по-настоящему – в азарте шторма она могла ранить его, но такая рана не причиняла боли, – но терять Васко она не хотела ещё сильнее. Васко ли? Или время, которое они проводили вместе, чувство насыщенности, которое дарили русалке горящие страстью глаза мужчины, горящие по ней? Море ведь пропитано гордостью в каждой своей капле.