Когда «Фэй» снова вышел в море, Инспера привычным жестом закрутила корабль в самую гущу шторма. Она видела, как заколебался капитан… Он действительно сомневался: не спрятаться ли ему в трюме, не переждать ли непогоду в безопасности. До этого момента Инспера ещё могла отступить, но теперь – невозможно.
Она вцепилась руками в морское дно, и дно содрогнулось. Волосы русалки затрепетали и потянулись кончиками к небу; жабры раздулись; она заскрипела зубами. «Даруй, даруй, даруй!», – взывала она, выгибаясь в спине. И море разверзло давно сокрытую скверну.
Капитан «Фэй» видел, как на корабль надвигается очередная волна. Не выше остальных, но почему-то темнее. И вот… столкновение! Водный поток снёс оставленные матросами бочки, разбивая их в щепки. Но что это? На палубе остались тёмные… мешки? Клубки водорослей? Не успел капитан Христофорос разглядеть их получше, как корабль окатила новая волна. Даже под водой Васко чувствовал смрад, от которого щиплет в носу. Он зажмурился, и тут же ощутил что-то липкое и холодное у себя вокруг шеи. Первой мыслью было: «Инспера».
Как только вода сошла, Васко часто заморгал и присмотрелся. На нём действительно висело что-то… морское. У этого была голова, руки, ноги, туловище… одетое в подобие камзола? Смрад, смрад, смрад назойливо лез в нос! Васко смахнул последние капли воды с глаз и отчётливо, слишком отчётливо увидел перед собой безжизненное лицо мутного серого цвета. Глазницы пустовали, нижняя челюсть криво свисала набок. Васко закричал и сбросил с себя труп. Одна рука зацепилась за погоны капитана и оторвалась от тела, и Васко судорожно стряхнул её. Дыхания не хватало, и не оттого, что Васко только что нырнул под воду; сердце стучало до боли в рёбрах.
Христофорос оглянулся. «Мешки» или «водоросли» оказались такими же мертвецами. На ком-то порос лишай. Кого-то раздуло так, что отлетели пуговицы на камзоле. Зелёные, склизкие тела заполонили палубу! И на всех них были одинаковые камзолы, какие Васко видел в учебнике по истории – старая форма офицеров королевства…
Старые офицеры: древние, забытые, погребённые волнами. Они как будто выли от боли и горечи, а может, это выл ветер. Васко так и застыл на месте, оглядывая палубу, ставшую кладбищем смытых историей капитанов. Васко же видел перед собой ужасное предзнаменование: вот, что станет с его жизнью, если он пойдёт на войну. Насмешка судьбы. Совсем как смеялась Инспера, когда Васко наивно – для неё – представлял, как поднимет корабль в воздух на штормовых ветрах.
Сейчас Инспера не смеялась, но была рядом, хоть Васко и не мог почувствовать её присутствия. Русалка смотрела на капитана, и злобный оскал искажал её лицо, но этот злобный оскал выглядел на ней родным. «Ты не смеешь меня бросать, никто не смеет!», – рычала она, сидя на морском дне. Мимолётный страх сменился обратно на злую гордыню. Как мог Васко даже подумать о том, чтобы покинуть свою единственную спасительницу! Вот, о чём кричала Инспера, насылая на «Фэй» орды давно погибших, уродливых солдат.
О, если бы только капитан Христофорос мог её слышать…
***
Он не всегда был таким!
«Когда-то капитан Христофорос был самым отважным мореплавателем нашего королевства! – рассказывал детям старик. – К нему обращались богачи, в чьих руках судьбы народа, потому что стремительнее его «Фэй» не было и не будет судна. Он сумел покорить шторм, и в самую страшную бурю доставлял грузы быстрее, чем иные делают при попутном ветре».
От любопытных детишек следовал вопрос: «Что же стало с господином Христофоросом?»
Инспера была бы рада узнать, что Васко не ушёл на войну. Но она об этом не узнает, о, нет. Вернувшись из того плавания, капитан Васко подал в отставку. К нему приезжали именитые доктора, потому что состояние капитана резко ухудшилось, и после четвёртого диагноза «истерия» сам король подписал бумагу об увольнении. А спустя несколько дней Васко уехал из портового города, омываемого колючими волнами Лунного моря, в тихую степную деревеньку, где едва хватало воды из колодца. Ни реки, ни ручья… Васко не переносил вид воды, её журчание, даже дождь вызывал у него приступ неконтролируемой дрожи.