Проходя мимо зеркала, он заметил, что не отразился сразу. Лицо появилось с запозданием. А глаза были... не его.
— Ты больше не один, — шепнуло отражение. — Ты часть. Мы теперь вместе.
Он резко отвернулся, сердце застучало быстрее. Он вошёл в комнату — и остановился. Кровать была смята, как будто кто-то в ней лежал только что. Но он уходил утром. Один.
Он хотел лечь, забыться, хоть немного — но знал: стоит закрыть глаза, и это снова начнётся.
Тот, кто в зеркале, будет ждать.
И стучать изнутри.
В стенки головы.
Медленно.
С постоянством дождя.
Даня лежал в темноте, каждое дыхание казалось раскалённым железом в груди. Тени в углах комнаты скручивались в странные формы, словно живые, наблюдающие за ним. Сердце билось в бешеном ритме, и казалось, что оно вот-вот разорвётся.
И вдруг — тяжесть на груди. Он едва мог дышать. Открыл глаза, и там, в полумраке, словно вырезанный из ночного кошмара, стоял Мирон. Его лицо — безмолвная маска безумия, улыбка разрезала тьму, острые зубы блестели, как лезвия. В руках — нож, блеск которого казался холоднее самой смерти.
Мирон не двигался, он просто стоял, наблюдал. Его губы приоткрылись, и из них вырвалась густая белая пена, она окутала лицо Дани, словно ядовитый туман. Даня попытался закричать, но голос застрял в горле — страх парализовал.
Нож опустился. Холод прошёл сквозь тело. В этот момент Даня почувствовал, как его сознание плавно покидает реальность, как тьма заглатывает его изнутри.
---
Дом замер в безмолвии. Никто не услышит его крик — дружба умерла, и с ней умер и Даня. Мирон исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя только ледяной след в воздухе и пустоту, которая поглощала всё живое.
Соня лежала в комнате, где даже воздух казался тяжелее обычного. Её глаза смотрели в потолок — пустые, безжизненные, словно стекло, в котором отражается лишь тьма. Не было ни вздоха, ни шороха.
Тишина забрала её. Тишина стала её последним убежищем. Где-то глубоко внутри, что-то окончательно сломалось — и выхода больше не было.
В этой тишине Нить взяла своё. Соня исчезла, но её тень осталась — холодная, пустая, и безжалостная.
Лиза сидела в своей комнате, дрожа от тревоги, держа телефон в руках. Экран светился от новых сообщений — Кирилл наконец ответил.
— «Ты можешь встретиться? Нам нужно поговорить. Это важно», — написал он.
Лиза чуть не выронила телефон. «Наконец», — подумала она и быстро набрала ответ:
— «Да, конечно. Когда и где?»
— «У меня дома. Приходи через час. И прихвати кого-нибудь с собой, пожалуйста».
— «Я приду с Соней. Лучше, если мы будем все вместе».
Кирилл молчал несколько минут, а потом прислал:
— «Понял. Только Соня не отвечает. И Даня тоже... Всё плохо.»
Лиза почувствовала холод в груди. Она сразу поняла, что ситуация выходит из-под контроля.
— «Ты говорил, что видел Мирона у магазина. Что с ним?»
— «Да, я шёл за едой, и вдруг — он. Лицо у него... словно безумец, глаза черные, изо рта пена, как в кошмаре. Он молчал, а потом кинулся на меня с ножом. Я чудом выбрался. Теперь понимаю — он не Мирон, а проводник Нити».
Лиза почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Это была не просто история, а предупреждение.
— «Это ужасно. Надо срочно всё обсудить».
— «Жду тебя. Не опаздывай».
Вся переписка была пропитана страхом и отчаянием — словно Нить уже впилась в их жизни и не собиралась отпускать.
Вечер медленно опускался на город, когда Лиза подошла к дому Кирилла. В голове крутились слова переписки — холод и безысходность сливались в одно. Она почувствовала, как сердце колотится, будто готовясь к тому, что она увидит.
Дверь открылась, и Кирилл встретил её с напряжённым взглядом. За ними в комнате лежала гнетущая тишина, которая словно давила на плечи.
— «Ты пришла», — сказал он тихо, но голос был полон усталости.
Лиза кивнула, и они сели напротив друг друга.
— «Я расскажу тебе, — начал Кирилл, — что случилось, когда я пошёл в магазин. Мирон... он там был. Только это был не Мирон. Его глаза — черные бездны, изо рта лилась пена, и он молчал, словно зомби. Я пытался уйти, но он набросился с ножом».
Лиза сглотнула. — «Ты выжил?»
— «Чудом. Но я знаю, что Нить контролирует его теперь. Она вышла из нас, и он стал её проводником».
Они молчали несколько секунд, и напряжение росло.
Вдруг снаружи раздался глухой стук — кто-то бился в дверь.
Кирилл резко встал и подошёл к двери.
На пороге стоял Мирон. Его лицо было застывшим в дикой гримасе, глаза — чёрные бездны, изо рта бесконечным потоком лилась белая пена.
Тишину пронзил жуткий голос — голос Нити, который исходил, казалось, из самого мира теней: