Но, прежней чуждая надежде,
Она не вдаль, а вглубь ушла;
И песня в праздничной одежде
Сойти к ней в бездну не могла.
Должна быть наша песнь иная:
Таинственна, как мрак и мгла,
Тиха, как тишина ночная,
Тревожна, смутна, тяжела.
Мы слов иные сочетанья,
Слова иные создадим;
И тайны новой очертанья
В прозренье чутком проследим.
Мы не чуждаться жизни будем,
Дверей ревниво не запрем,
Но то, что спит в душе, пробудим,
И с новым старое сольем.
Не от былого ждать ответа…
Но вот, по разным сторонам
Лучи тревожные рассвета
Сквозь мглу блеснут навстречу нам…
«О чем мечтаешь ты, дитя?..»
О чем мечтаешь ты, дитя?
В природе нет мечты напрасной,
И ложь, коль лжешь ты не шутя,
Бывает радостно прекрасной.
Мечта — венчанья светлый пир,
Союз желаний и усилий.
Мечтою Бога создан мир,
В мечте любовь мы сотворили.
Творит лишь тот, кто, мощный, лжет,
Познав, что воплощенья лживы.
Кто рабски правду стережет —
Скопец бессильный и злобивый.
Не все то истинно, что есть,
Не все несбыточно, что ложно;
И души смутно помнят весть,
Что невозможное возможно.
Предрассветные огни
Я ночь с тобой провел, не засыпая;
Друг в друге вечное познали мы, любя;
В себя вместить хотелось мне тебя
И воля чуждая, могучая, слепая,
Во мгле таинственной бессильно утопая,
Меня влекла — в тебе вместить себя.
Мысль брезжила, как день, твердыню мглы дробя
И грань миров во мгле переступая.
И я ушел, тоски не в силах превозмочь…
В предчувствии зари уже томилась ночь:
Огонь в твоем окне уже был чужд привета…
Так, одинокая, в часовне, где заглох
Пред чуждым образом души мятежной вздох,
Лампада теплится в предчувствии Рассвета.
«Не верь словам разумным…»
Не верь словам разумным,
Тому, кто мудр, — не верь!
Обманом многодумным
Я искушен теперь.
Ведут к единой цели
Различные пути,
Но что обресть хотели,
Страшимся мы найти,
Меж тайностью желаний
И явностью речей
Воздвигнув в сердце грани
Для смелости своей.
Коль в мудрости — отрада,
То стыд ей не к лицу,
И совести не надо,
Ни правды мудрецу;
Но в смене настроений
— Как стих сменяет стих —
Тот мудр, кто откровенней
Оправдывает их,
И чтит лишь, что желанно,
— То песни, то ножи —
К тому, что не обманно,
Идя дорогой лжи.
Любовь
Кто стучится в двери? Ты ли?
Ты, кого я страстно жду?
На устах слова застыли…
Сердце бьется… Я иду…
Двери настежь я раскину,
Растворю все тайники
И, согнув покорно спину,
До твоей склонюсь руки.
Ждал я долго. Стали речи
Чужды будничным словам,
И готовое для встречи
Сердце я тебе отдам.
Из него изгнал я ныне
Все враждебное мечте:
Заказал я вход гордыне
И тщеславной суете,
Ревность выгнал за ворота,
Ложь я выбросил в окно
И холодного расчета
Раздавил змею давно.
Храм любви — любви достоин…
Прислонясь к стене плечом,
Я на страже, точно воин,
Охраняю вход мечом…
Приходи, моя царица…
Двери настежь… Боже мой!
Кто с тобою? Кто теснится
Вкруг тебя и за тобой?
Я за меч хватаюсь снова…
Я дрожу… Ты не одна…
Светом робким дня былого
Освещается стена…
Слышу шепот, вижу тени
И с тревогой узнаю
Лики бледные сомнений,
Ревность прошлую мою.
Зависть, гордость… Злая стая
Вьется, ползает у ног…
Я борюсь, изнемогая,
Я тесню их за порог…
Дверь захлопнул… И за нею
Ты ко мне стучишься вновь…
Я открыть тебе не смею,
О любимая любовь…
Храм любви — любви достоин,
Но любви не будет в нем…
Вновь на страже я, как воин,
Охраняю вход мечом…
Встреча
Я на вас глядел украдкой,
Чем-то радостно смущен,
Точно тайною разгадкой
Тайны мрак был освещен.
Точно понял я, не зная,
Отчего любовь прошла,
Что давно мечта иная
В сердце нежно расцвела;
Что под снегом безучастья,
Иль в тревоге первых гроз,
Новый отпрыск жаждал счастья
На кусте увядших роз;
Что надеждою томимо,
Сердце ждет, как в первый раз.
И когда прошли вы мимо,
Может быть, любил я вас.
«Мы встретились рано…»
Мы встретились рано,
Едва лишь заря
Ночного тумана
Рассекла моря,
Едва лишь в сторожке
Фонарик потух,
В саду на дорожке
Распелся петух,
И в сладкой истоме
Опомнившись вдруг,
В хлеву на соломе
Проснулся пастух.