К слову сказать, девушки этого народа очень любят косметику, и всегда очень щедро ею пользуются. Мне же косметика всегда была чужда, не умею ею пользоваться от слова "совсем".
Вот Амина, у неё очень выразительная внешность и без косметики, но она очень хорошо знает толк в макияже, и выглядит безупречно!
- Какая, же ты... Красивая! - с предыханием и нотками зависти, восхищённо сказала Амина, когда наши приготовления были завершены.
- Спасибо, дорогая! - я с искренней благодарностью обняла девушку.
- Нам пора выходить, уже Амир пять раз звонил, - хихикнула Амина, - как будто не знает, что сегодня все равно только поздней ночью сможет заполучить тебя.
Я вспомнила, что рассказывали мне Амина с Фатьмой о самом свадебном обряде. Конечно, в современном мире все намного сокращено, и носит чисто символический характер, но некоторые традиции каждая уважаемая семья чтит с особым трепетом до сих пор.
Мне помогли сесть в самый лучший автомобиль, аккуратно расположив юбки моего платья на сиденье. Амина поехала со мной, ведь у меня нет родственниц.
В я наша процессия медленно направляется к месту проведения торжества, где меня уже ждет Фатьма.
Весь этот день калейдоскопом проходит передо мной. Моя свадьба... Такая необычная для меня!
Гости танцуют лезгинку, затем прерываются передохнуть и подкрепиться, затем снова танцуют. Так продолжается до вечера.
А я все это время стою в специально отведенном для меня месте в стороне от танцев, выслушиваю родственников Амира, которых даже не знаю.
Они все походят поздравить меня, пожелать счастливой семейной жизни и сфотографироваться со мной.
Некоторые девушки с завистью смотрят в мою сторону, другие откровенно признаются, что они опечалены тем, что Амир женится на русской.
Звучит лезгинка, но невеста не танцует на своей собственной свадьбе. Она может улыбаться, но не должна разговаривать. Всем своим видом должна демонстрировать максимальную скромность.
И мне это удаётся легко, потому что скромность - это моя черта характера по жизни.
Амир все торжество проводит в отдельной комнате с друзьями. Главная его задача — не попасться на глаза старшим мужчинам из своего рода.
— Это обычай избегания, — поясняет мне Фатьма. — Молодым людям предписано стыдиться того, что им предстоит совместная жизнь. Все, что может хоть как-то намекнуть на их близость, считается неприличным.
Раньше свадьбы длились три дня. Сейчас, когда их принято проводить в банкетных залах, — один. И я этому несказанно рада.
Вообще вся свадьба не вызывает у меня радости, потому что я не могу видеть моего Амира.
Уже поздно вечером, когда в нашу честь запускали салюты, я, стоя на балконе, могла мельком увидеть его.
Сердце моё радостно подпрыгнуло в груди, а внизу живота скрутился тугой узел.
Сколько мне ещё ждать, пока все это закончится?
Я смотрела в тёмное ночное небо с балкона ресторана в самом сердце Грозного, туда, где разлетались мириадами огней многочисленные залпы салюта, осыпаясь на землю красивой золотой пыльцой.
- Любимая, - его горячее дыхание обожгло нежную кожу на моей шее, и я на миг закрыла глаза, утопая в этой нежности, - жена моя! - продолжал шептать Амир.
- Что ты тут делаешь? - почти простонала я, боясь открыть глаза и спугнуть это сладкое видение.
- Потерпи ещё немного, - сказал он, сжимая мои плечи, - я увезу тебя домой.
Я обернулась, но Амир уже уходил прочь.
Я улыбнулась. Он все же нарушил традиции, не смог удержаться. Но мне его присутствие придало сил.
- Амина! Ты где была!? - воскликнула я, нарочито сердито. - Меня чуть не украли!
Амина засмеялась. Конечно же, сестра стояла на страже, чтобы Амир смог пройти в мою комнату.
- Осталось немного, - сказала Амина, - сейчас уже готовят машину и едем домой, мама уже ждёт тебя!
Ехали мы с Аминой в машине и с нами ещё двое братьев Амира и Амины.
Фатьма встречала нас на крыльце дома и вручила мне конфету.
- Чтобы отношения были сладкими, - пояснила она, и я не удержалась, крепко её обняла.
Потом мне дали подержать ребенка — новорожденного сына Карины, старшей из сестёр Амины, чтобы у нас родились сыновья.
Все это так необычно для меня, но я старалась выполнять все, что требовалось.
Я как-будто квест в игре проходила. И ещё все это время я должна была молчать — пока вечером не состоится обряд «развязывания языка».