Надо собраться с духом и действовать по наитию. Присматриваться, прислушиваться, завязать полезные знакомства, выжидая удобного момента для побега.
Демид еще раздобудет фобий, а Петя соберет новый генератор. Мне надо любой ценой вырваться из кошмара, в будущем он или в неудачной копии нашего мира. Из ступора меня вывело небрежное прикосновение Мирона.
– Пойдем, дурнушка. Чего руки холодные?
– Ноги мокрые, вот и замерзла…
"Еще обзывается, сам-то чудище лохматое, без страха не взглянешь..."
– Надо переодеть. Сейчас нам костерок сварганят, погреемся.
Вроде бы утешал, но лениво, с затаенной злостью, или мне показалось? Что в нем такого значительного, в Мироне, отчего его здесь уважают, а за пределами аномальной зоны хотят договориться на самом высоком уровне…
Узкомордый дядя Мокей долго вел нас вокруг болота, я устала и еще больше продрогла, Тимоха старался подбодрить, предложил опереться на его руку, потому что Мирону, видимо, надоело со мной возиться, Антип же смотрел с откровенным презрением, как на помеху в пути.
Наконец мы выбрались на сухую поляну, огороженную сваленными лесинами, посредине торчали два пня, корнями наружу, а на них восседал сородич Мокея, только в два раза крупнее. Я могла ошибиться, реальные размеры химеры скрывал длинный потрепанный балахон, из-под которого торчали шестипалые суставчатые конечности.
На голове уродца вместо короны нелепо смотрелась обычная красная кепка, а на шее болтались очки с одним выдавленным стеклом, второе было прикрыто комочком грязи. Наверно, вещи были сняты с туриста, который заблудился в этих гиблых местах. Интересно, твари отпустили его живым или сцедили всю питательную жидкость...
Меня замутило, а Мирон театрально поклонился, разведя руки в стороны, с подчеркнутой вежливостью обратился к царю:
– Утра доброго! Проходили мимо, никого не трогали, в гости не напрашивались, ночевать не останемся. Пару грамм фобия можем одолжить, если есть нужда.
– Рад тебя видеть, Мирон. Подружкой обзавелся на досуге?
Скрипучий голос Комариного царя прошелся по моим натянутым нервам ржавой пилой, а уж когда болотный владыка повернулся к нам, я вовсе оцепенела. У него были умные человеческие глаза на сморщенном безволосом лице и дряблый широкогубый рот, а вот нос - хоботок укорочен и веревочкой прижат к правому уху.
– Подружка бледновата и тоща. Зачем плохо кормишь? - укорил Царь.
– Так недавно обзавелся, - весело отвечал Мирон. – Вот веду домой на откорм.
После этих слов у меня возникло жгучее желание прыгнуть в сторону и бежать, пока хватит сил, провалиться в болото, лишь бы не участвовать в нелепой сцене. Но вместо активных действий я начала медленно оседать на Тимоху, а тот бережно прислонил меня к стволу старой березы.
– Даш, ты не бойся, тебя никто с нами не обидит, - шепнул оборотень.
Хотелось бы верить... Опустив голову, я теребила распадающуюся под пальцами корку, потом добралась до рыхлой мякоти. Немного отвлеклась.
Тимоха крутился рядом, стаскивал с меня кроссовки и растирал озябшие ступни. Да еще с добрым приговором:
– Прости, что вчера сучкой назвал. Ты, вроде, не плохая девчонка, просто сама не знала с кем связываешься.
Мирон ему приказал поухаживать или личная инициатива, не стала разбираться, занимало другое.
– А чем вы лучше Демида?
– Сравнила шкодливого кошака с вольной рысью! Мы девушек не насилуем, пленных не пытаем, - мрачно ответил Тимоха.
– Сразу убиваете? – не сдержалась я, вспомнив о неясной участи медика Егора и Петра.
– Нет. Сначала в бане моем, - прозвучал спокойный ответ над моей тяжелой головой, а следом мне на колени упали тапочки из бересты с тканевой подложкой.
– Оденешь, немного передохнем и топаем дальше.
Я не могла Мирону прямо в глаза смотреть, а тем более возражать, но одну просьбу тихо изложила:
– Мне надо в туалет.
– Кустов полно в округе, Тим проводит.
Все же мне с Тимохой повезло, паренек деликатно стоял в сторонке и комментировал происходящее на поляне, пока я решала свои личные дела.