Любить тех, кто хочет тебя убить.
Обезоруживать добром.
Такова женская сущность.
Такова наша природа.
И я мило улыбаюсь. Говорю:
- Конечно-конечно. Буду сидеть в комнате.
Вижу, как у нее в глазах загорается огонек торжествующего злорадства.
Но я не двигаюсь, спокойно делаю глоток воды. Заглядываю в кастрюлю. Там варятся сосиски.
Спорить - только тратить силы. Доказывать - тем более.
Жаль, что с Диктатором тактика “согласиться и поступить по-своему” не сработает.
Тина упирает руку в бок и пристально на меня смотрит.
Внутри у меня все полыхает, раздражаюсь. Все хотят указать мне на место и куда-то загнать.
Добавляю:
- Наверное, ты принесешь мне еду, Тина? - я нарочито интонационно выделяю ее имя. - Я не планирую худеть, как видишь, я в отличной форме. Будь добра, хотдог, пожалуйста, сделай мне. Я, конечно, сама хотела приготовить, насколько я знаю, еда тут общая, но раз уж ты настаиваешь…
Личико Тины вытягивается.
А за ее спиной, на пороге, уже маячат другие женские физиономии, заглядывая в небольшое помещение.
Тина оглядывается, замечает зрителей. Озаряет меня улыбкой, чирикает:
- Что ж, раз уж ты тут, и все пришли на твое карканье, то давай познакомимся. Как зовут меня - ты знаешь, твое имя нам неинтересно, ты у нас не задержишься. Но пока ты здесь… Мы тут, знаешь ли, дружески живем. Каждый делает свое дело, помогает обществу. Такс, что бы тебе поручить … - она с напускной задумчивостью постукивает указательным пальцем по губам. - Сейчас свободное место в саду на цветнике, но туда отправляются те, кто подороже, чем ты.
Голос подает кто-то из коридора:
- Туалет бы почистить. Мира сегодня занята во дворце, к нам не придет.
- Отличная идея, - улыбается Тина. - Слышала, ворона? Сегодня твое дело - туалеты. А дальше подумаем, на счет того, какую еду ты заслужила. Приступай, тряпка и ведро в кладовке. А где находится кладовка, ты уже знаешь? Разнюхала?
Меня внутренне трясет от ситуации, но я не подаю вида. Улыбаюсь во весь рот:
- Конечно, Тина. Только сначала промою другую грязь.
Беру графин, шагаю к довольно ухмыляющейся девице. И выливаю ледяную воду ей на макушку.
Совпадение какое, вчера Диктатора облила, сегодня Тину… Глядишь и третий раз будет.
Тина беззвучно открывает, рот, с нее стекают потоки воды. Я отступаю, чтобы не промочить ноги. Громко, чтоб и в коридоре слышали, говорю:
- Упс, извини, я хотела взять кипяток, он лучше всего смывает такую грязь. Ничего, в следующий раз не перепутаю.
Тина снова обретет дар речи и взвизгивает, что есть мочи:
- Она сумасшедшая! Зовите охрану!!! - и выбегает из кухни.
Девушки расступаются, пропуская ее.
От их гула начинает болеть голова.
Отступаю назад, жмусь лопатками к холодной стене. Хватаю со стола вилку.
Ох, ёёё, что же сейчас будет?!
На ней не было ошейника, я покусилась на собственность Диктатора. А вчера на его самого.
Да и плевать!
Меня уже просто колотит, дышу прерывисто, сжимаю кулаки, чтоб не тряслись. Что ж я все время попадаю в такие ситуации? Почему не могу просто промолчать и не связываться?
Где-то в глубине души я понимаю, что лучшая защита это нападение. И если бы я сейчас промолчала, было бы только хуже.
В коридоре слышны вопли, женские крики, что-то падает, разбивается.
И вдруг наступает тишина.
Все замирают.
Резко.
Неожиданно.
Оглушающая тишь.
Сердце екает, коленки подгибаются, дыхание перехватывает. Я еще не вижу. Но уже чувствую ауру. Эту сильную мужскую энергетику.
Опаляющую. Поглощающую. Покоряющую.
Диктатор.
Явился. За мной. Лично.
Чтоб покарать.
Вилка падает из рук.
Глава 9
Когда он появился там, на кухне, все низко опустили головы, и казалось, даже перестали дышать.
Я же, наоборот, вздернула подбородок повыше.
Он оглядел помещение. Задержал взгляд на мне, и кожу будто опалило. Я коротко выдохнула.
Он развернулся ко мне спиной и выходя, велел охране:
- Разберитесь. Зачинщицу в нижнюю комнату.
Все Бланки, как по команде, посмотрели на меня. Самая крайняя при этом глухо охнула.
Я сглотнула.
Стало еще тише, хотя казалось куда уж.
На пороге Диктатор оглянулся и еще раз взглянул на меня. Коротко бросил:
- А ты за мной.
По ногам будто ветер прошелся, я одернула подол платья дрожащими руками. Выпрямила спину.
Оставаться здесь мне хотелось меньше всего, уж лучше быстрая смерть на клыках хищника, чем быть растерзанной его сучками.