Атмосфера становится гуще, плотней, подавляющей.
За спиной что-то глухо бьется.
На полу появляется трещина.
Я трепещу. Боюсь оборачиваться.
- Метку. Не надо метку, - говорю еле слышно.
Хватка становится слабей.
Перевожу дыхание.
На балкон входят слуги с подносами. Среди них я вижу одну Бланку с проколотой бровью. Она тоже замечает меня, задерживает взгляд на руках Диктатора на моих плечах и спотыкается, чуть не выронив поднос. Быстренько ставит принесенное на стол и мелкими быстрыми шажками удаляется, оглянувшись напоследок.
Остальные слуги красиво сервируют стол и тоже ретируются.
Над ухом раздается приказ Диктатора:
- Ешь.
Он отпускает меня, и я автоматически делаю шаг к столу. Оглядываюсь на Диктатора и, решившись, говорю:
- Я бы хотела прояснить один момент, - чуть помедлив, добавляю стараясь вложить в интонацию сердитое ехидство, - господин Диктатор.
- Вперед, - он чуть дергает уголком рта.
- Во первых, как я уже говорила, я попала на аукцион по ошибке, - под его чуть насмешливым взглядом тушуюсь. - Но для вас это ничего не значит, да?
- Да. Я тебя купил. Всё.
- Но… По закону…
- Здесь только один закон. Закон сильного.
Бессилие обвивает шею петлей.
Чего ты ожидала, Элли? Это сразу было понятно.
Он наливает себе в бокал из глиняного кувшина.
- Ты не хочешь метку. Почему? Обычно все только за ней и бегают.
- Она лишает свободы, - пожимаю одним плечами. Они все еще хранят тяжесть мужских рук. - Я больше не смогу… Ничего.
- Это точно. Не сможешь. Ничего и ни с кем, - он улыбается, обнажив зубы и это выглядит жутко. Зловещий оскал, не предвещающий ничего хорошего. Уж лучше бы он хмуро молчал.
- Тогда почему ее все хотят?
- Она гарантирует безопасность.
У двери появляется худощавый невысокий мужчина в сером костюме и в шляпе с узкими бортами. Лицом напоминающий хорька. В руках у него портфель. Следом за ним входит Вольдемар.
- Мы собрали информацию, господин, как вы просили,- уважительно говорит Хорек. - И про лаврийцев…
- Не сейчас, Шульц, - обрывает Диктатор. - Я занят.
Хорек будто только сейчас замечает меня. У него колючие глаза. Он что-то беззвучно шевелит губами и через секунду говорит, обращаясь к Диктатору.
- Понял, господин. Жду в кабинете.
Шульц вынимает из портфеля черную папку, протягивает Диктатору, снимает шляпу, отвешивает полупоклон и выходит скользящей походкой.
Диктатор обращает внимание, что все это время, я стою рядом, замерев. А я действительно прислушиваюсь, потому что лаврийцы… Это наши соседи, древняя раса. Страна хоть и мелкая, но очень воинственная. Каждый житель там, независимо от пола с рождения изучает воинскую дисциплину. Наш Южноарийск от них перенял это направление, чтоб женщины проходили армейские учения, но при этом мы не избавились от традиции, что женщины - существа, созданные поклоняться мужчинам. Парадоксально, но правда. Так вот лаврийцы всегда выступали гарантами безопасности, и если они вмешиваются, то все плохо. Как-то у нас во дворце был гостил один лавриец с сыном Тагиром, старше меня на шесть лет. И Тагир, когда узнал, что я интересуюсь языками взялся за обучение своему древнему наречию...
Диктатор двигает бровями, и я, опомнившись, сажусь за стол. Даже не сажусь, почти падаю.
Но на еду не смотрю, а наблюдаю, как Диктатор обращается к Вольдемару:
- У нас есть нюхачи?
Вольдемар невозмутим:
- Оборотни, господин.
- Не подходят. Нужен квалифицированный.
- Сейчас будет, господин.
На балконе снова никого не остается, кроме меня с Диктатором. Он открывает черную папку, ветер треплет листы бумаги.
Отчаянье вновь оплетает сердце тревогой. Что хотел сказать Шульц про южан? И какая информация в папке? Обо мне? И что еще за квалифицированные нюхачи? Они скажут Диктатору, что я принимаю таблетки скрывающие запах.
И что дальше?
Черт-черт-черт.
Лицо Диктатора во время просмотра бумаг бесстрастно, но сквозь зубы он кидает что-то вроде проклятья или ругательства.
Делает шаг к двери, но останавливается и смотрит на меня:
- Почему не ешь?
- У меня нет аппетита. Да и при том, откуда мне знать, что в еду ничего не добавлено? Отрава, например. Ваши прошлые покупки не очень то рады моему появлению, господин Диктатор.
Ох, куда меня опять в нападение несет. Конечно, это абсурд. Очевидно, как Бланки раболепно его боятся. Никто не посмеет вызвать гнев Диктатора подобным преступлением. Они способны только на мелкие пакости и подставы, крысиные игры и прочие. Хотя, Юна была нормальная…
Диктатор ничего не отвечает, но его взгляд наливается свинцовой тяжестью, давит. Я торопливо беру вилку и смотрю на стол.