Я, как в последнюю надежду вцепляюсь в Анну, шепчу на ухо, через боль в опухшем от удушения полотенцем горле:
- Вы можете мне помочь? Вывести меня отсюда? Я могу заплатить, мой отец, он очень богатый человек, я не могу назвать имя, но я…
Женщина испуганно отшатывается от меня, осеняет знаком крещения и отступает к двери.
Охранник у дверей тычет в мою сторону дубиной и командует:
- Сядь и не рыпайся.
Опираюсь спиной на стену и прикрываю глаза, сосредоточившись на дыхании.
Когда наступает моя очередь, я сопротивляюсь и кричу, как могу сорванным голосом.
Но это не помогает, и меня все-равно выволакивают на площадь.
И ставят перед колодками.
Глава 16
Толпа встречает мой выход восторженными криками и улюлюканьями. Вижу в первых рядах Бланок. Не всех, только пятерых, и Тина среди них, вся какая-то бледная и потрепанная, потерявшая свой лоск, но смотрящая на меня с высокомерным злорадством. Ее губы шевелятся. Хоть я и не умею читать по губам, но почему-то кажется, что это “Я же говорила, ты у нас не задержишься”
Сучки.
Горло сдавливает тисками, в висках стучит, кулаки сжимаются.
Крючконосый, вытащивший меня на площадь, передает распорядителю бумаги, тот принимает. После чего Эдди отходит к загону и стоит там, с похабной улыбкой.
Я скольжу взглядом по толпе, в надежде увидеть хоть одно сочувствующее лицо и не нахожу. Хоть глаза закрывай, чтобы не видеть никого.
Мой взгляд суматошно обращается к самой высокой точке, там где находится Диктатор. А он даже не смотрит на меня! Разговаривает с кем-то, встав с трона, будто собирается уходить. Вообще не обращает внимания.
Ноги и руки деревенеют, порывы холодного ветра развевают волосы, бросая их на лицо.
Я еле стою, паника продирает до самого основания. Я вспоминаю аукцион, алчные взгляды тоже впивались в меня тогда. Только сейчас их больше и они кровожадней.
Аукцион был цветочками, и тогда у меня была надежда, что все обойдется, а теперь я познаю настоящий ужас, он режет меня, вонзаясь в каждую клеточку тела осколками лезвий, разрезая на мелкие кусочки и развеивает по ветру.
Я такого точно не переживу! Хуже не представить!
Как проклятая, прошу небеса о чуде. Чтоб молния из черных туч сверкнула и прибила тут всех, крючконосого, распорядителя, оборотня, да и вообще… Всех.
Через звон и бешеный стук сердца в ушах слышу, как распорядитель объявляет:
- Последняя на сегодня…, - он запинается, но быстро находит, что сказать, - Небланка без номера, признанная негодной. Обвиняется в воровстве и порче имущества господина. Протокол Диктата велит поступать с ней согласно параграфу шесть и подпункту тринадцать.
Диктатор не поворачивается, даже когда прозвучали эти слова. Ему действительно наплевать?!
Оборотень с кнутом задирает мои руки вверх и подцепляет крюком на столбе за цепь на наручниках.
Кричать, умолять, доказывать, что я Ройс сейчас - это еще больше унижаться. Не дождетесь.
Я замираю. Спину ровно, подбородок повыше. Окатываю всех презрительным взглядом. Заставляю ноги не дрожать последним усилием воли. И смотрю. На гордый профиль Диктатора, на то, как он возвышается над всеми, на то, как тучи над ним мрачнеют все больше.
Оборотень подходит сзади и раздирает платье на спине. Лоскуты ткани падают к моим ногам.
Хочется взвыть.
Я задерживаю дыхание, проклиная всех на свете, и Диктатора, и его людей, и Темногорию, и себя за свою бунтарскую сущность.
Толпа замирает от предвкушения.
Меня продирает колючим ужасом. Раздирает на части. Пульс, наверное, под двести.
Порыв ветра снес бы меня с ног, если бы вытянутые вверх руки не были зафиксированы цепью.
И только сейчас Диктатор удосуживается медленно повернуть голову в мою сторону.
Мой взгляд встречается с его холодными глазами ровно в тот момент, когда за моей спиной визжит занесенный для удара хлыст.
***
Диктатор.
Десятью минутами ранее.
Скоро этот балаган, одобренный Советом Рас, закончится. Последнего нарушителя из списка уже уводят. Диктатор встает с трона и слушает доклад специалиста, приведенного Вольдемаром.
Покров тишины, поставленный Диктатором, отрезает лишние звуки. Все эти крики на площади Диктатору никогда не нравились.
Он хочет только один крик слышать.
Крик сладкой страсти девчонки, когда он сомнет ее мягкие губы своими и ворвется в разгоряченное лоно.
Специалист подробно рассказывает, что запахи можно скрывать. Конечно, сначала надо осмотреть девушку, говорит он, взять анализы, но скорей всего это либо ее собственная мутация, либо фармацевтика Лафранских алхимиков. Научно-технический прогресс, которым Диктатор не интересовался.