Рывком срывает накидку, которую я цепко сжимаю.
Ткань трещит.
Нет!
Дергаюсь, бью локтем на рефлексах в грудь.
Ох!
У него не мышцы, а камень!
Шиплю, потирая ушибленный локоть, а он и бровью не ведет, будто и не почувствовал ничего.
Я снова полуобнаженная, прижата спиной к широкой груди мужчины. От него исходит тепло, даже жар, и холод отступает, а мурашки усиливаются, бегают, как обезумевшие. Кожу ореол стягивает, бусинки сосков твердеют помимо воли.
Меня снова окутывает его запахом…
Первый инстинкт: сопротивляться и вырываться - гасится мыслью - узнать, кто меня продал.
Впиваюсь взглядом в текст. Он тоже читает, держа бумагу одной рукой, а второй… Рассеянно, ненавязчиво скользит подушечками пальцев по моей коже, по ребрам вниз, к бедру, к его внутренней поверхности. Медленно, плавно, будто и неосознанно, продвигается к интимному месту.
Сжимаю ноги вместе.
От касаний я не могу сосредоточиться на тексте.
- Имя - Элли Стоун. Возраст девятнадцать. Невинна. К деторождению пригодна. Уровень здоровья девять из десяти. Опекун - старший брат Дастер Стоун подал заявку на продажу. Тут стоит его подпись на получение тридцати процентов комиссии, - Диктатор читает вслух, при этом скользя пальцем по треугольнику трусиков, очень легко раздвинув мне ноги. - Тебя продали за тридцать серебряников, - усмехается. – Наверное, брат не ожидал, что твоя конечная цена будет сто баксов? Как-то негусто информации, не находишь? Все остальное - перечисление твоих параметров и измерений. И никакой родословной или умений. Смотри: умения - прочерк. Особенности: прочерк. Что скажешь, уцененная?
Какой еще Дастер? Даня?! Его полное имя Богдан, а не Дастер!
- Я не… Я не Стоун... И брата у меня нет!
- Кто же ты тогда?
Я едва могу из себя что-то выдавить, челюсть сводит, щеки и уши все еще полыхают.
Попробую держаться роли, что я обычная девушка, родом из Темногорска, скажу, что я работала в богатых семьях уборщицей, и меня похитили. Я и вправду неделю работала горничной, хозяева подтвердят.
- Я… Элли, но не Стоун. У меня нет… родни, - говорить очень мешает заклинание немоты, когда же оно пройдет до конца, черт возьми!
Диктатор дотягивается до ключа от ошейника. Пара движений, и горло больше не сдавливает.
Растираю шею.
Почему он снял ошейник? Я свободна?
Последующие его слова рубят эту мысль на корню:
- Я чую, когда мне лгут. У тебя есть родня, - к касаниям добавляется слабый ток, он пронзает сладостной болью грудь.
Гад!
- Не прикасайся, - шиплю сквозь стиснутые зубы.
Помимо меня настигает еще и странное желание… Влечение растекается по нервам так же быстро, как ненависть.
Диктатор дует на пострадавший сосок, накрывает его всей ладонью и веско произносит:
- Ты забыла сказать “господин”.
- Ты мне не господин, - в полустоне выкрикиваю, забыв, что собиралась экономить слова для объявления своей настоящей фамилии, если все зайдет слишком далеко.
Уже всё идет дальше некуда, он не собирается меня отпускать, ему плевать на правила и приличия, может даже и фамилия меня не спасет, а только навредит…
Не знаю!
Я не могу контролировать ситуацию, превращаясь в комок нервов и первобытных инстинков, ерзаю на нем, силясь вырваться. Но, похоже, только разадориваю его.
Вкрадчивый шепот Диктатора проникает глубоко в душу, оставляет там борозды, как от когтей:
- Ненавидишь и боишься. И при этом течешь, как шлюшка, - припечатывает этим словом, как ударом гильотины. - Ничего не можешь с этим сделать, да? Бедняжка.
Я почти задыхаюсь.
Он издевается надо мной. Унижает. Размазывает словами. Играет, как кошка с мышкой, перед тем как тонкие косточки захрустят под острыми клыками.
- Подведем итоги. Итак, ты утверждаешь, что не Стоун. И брата у тебя нет. Ты не блондинка. У тебя нет запаха. Девственности тоже не окажется? Лошадка, ты даже не темная. Ты слишком мутная. И еще. Ты пытаешься обвести МЕНЯ вокруг пальца? Знай, за ложь я караю жестко. Иногда даже слишком…жестоко, - он снисходительно усмехается. - Но некоторым это нравится. Уверен, ты из тех, кто будет стонать и кричать “еще”.
На последних словах он отпускает меня и напоследок хлопает по ягодице.
Злые слезы заволакивают глаза. Я дергаюсь, всхлипываю, но отойти он не позволяет, цепко держит, буквально впечатав в себя. Наматывает волосы на кулак, и вертит меня кругом.
- На шее ни одной отметки собственности. Меток нет, - Диктатор внезапно разворачивает меня к себе лицом и тянет к себе. - Смотри на меня.