Гневно вскидываю голову и натыкаюсь на бездушную тьму его глаз.
Колени подрагивают, но я упрямо не отвожу взгляд.
- Я поставлю на тебе клеймо собственности, не дергайся. Поняла?
Я упираюсь руками изо всех сил. Но их не хватает.
Отметка собственности - это приговор!
Что же делать, за что хвататься, как спастись?!
Взгляд падает на чайник, стоящий на подогревающей подставке, поддерживающей температуру кипятка. Из носика идет пар.
В голову приходит безумная идея! Но когда творится такое, больше ничего не остается!
- Мне нужно... попить...
Я не позволю ему… Себя унижать. Я достаточно наслушалась о Диктаторе и могу представить, какая участь меня ожидает. Не собиралась верить слухам и наговорам… Но теперь я рядом с ним. И мне достаточно, чтобы самой сделать выводы!
Я сняла парик - не сработало. Сказала, что похитили - не сработало. Теперь побег. И если уж он не сработает, тогда назову свою фамилию и потребую связаться с моим отцом. Только нужно будет сказать обязательно при свидетелях, а то он может наплевать и на это.
Убежать…
Окно открыто, и оно выходит как раз к той стене, где я видела лестницу. Там мотоцикл с ключами. Я умею водить. Брошу его, не доезжая до первого блокпоста, и рвану в горы. Там можно пройти, я видела!
Если мне повезет, охранники не успеют меня поймать!
Диктатор разжимает руки, отпуская меня.
- Пей.
Выдыхаю, отшатываюсь к столику.
Ноги трясутся, руки тоже. Я беру чайник.
До окна два прыжка.
Назад пути нет.
Короткий взмах, и полный чайник кипятка летит в идеальное лицо Диктатора.
Глава 6
Не знаю, что на меня нашло, видимо эмоции затмили разум.
В моей стране за нападения на более высокоранговую особь карали жестоко. Я привыкла, что мне многое сходит с рук. Редко, но бывало, что пользовалась положением и правом рождения, общаясь с мужчинами. Но никто. Никогда. Не обращался со мной так грубо. Разве что отец, но он хоть и был со мной равнодушно строг, все равно, никогда меня не унижал.
А здесь я вообще никто. Зверушка купленная с аукциона для развлечения господина.
Время замедляется, как тянущийся кисель.
Надо бежать, но я завороженно смотрю, как летит чайник, переворачивается в воздухе, парящая жидкость выплескивается…
Клокочущая в горле ярость стихает.
Осознание содеянного поступает в мозг вместе с отливающей с лица кровью.
Противоречивые чувства раздирают, с одной стороны я не могу поверить, что сделала это, а с другой…
Парящий кипяток брызжет в воздухе во все стороны, капля попадает мне на руку, но я не обращаю внимания, и вот он попадает на Диктатора…
За долю секунды до соприкосновения его кожа резко меняется. Только что была обычная, а вот уже темная, отливающая фиолетовым и синим…
Более того - я явственно вижу чешую!
И глаза с вертикальными зрачками!
Святые небеса!
Диктатор даже не пытается прикрыться, когда кипяток плещется на него. Он даже глаза не закрыл! Фарфоровый чайник отскакивает от лба с металлическим, почему-то, звуком и падает на пол. Мельчайшие осколки летят во все стороны.
Диктатор встает и наступает на них. Раздается противный скрежет.
Его взгляд прожигает, я закусываю щеку изнутри, чтоб не закричать. Боль скручивает, чудом стою на ногах, хотя хочется пасть на колени.
Я зажимаю рот двумя руками, чтоб не закричать.
Кипяток не причинил ему никакого вреда!
Мы смотрим друг на друга, и оба не шевелимся. На мне застыла маска ужаса, а у него холодный прищур бесчувственного убийцы, замершего перед прыжком.
Бездушный хищник. Монстр. Чудовище.
Облако пара обволакивает его, смягчая взгляд и боль отпускает.
Только сейчас я осознаю какими ватными стали ноги. Какой там бежать, я даже шевельнуться не могу!
Кап…
Кап…
Парящая вода капает с его волос.
От дуновения ветра из окна пар рассеивается.
Одна бровь Диктатора изгибается вверх. Будто он не может поверить, что я посмела так поступить. И все еще живая стою перед ним, не падая ниц с извинениями или не убегаю в страхе.
Я сама не верю. Состояние обморочное, на языке песок, в глазах мушки, сердце уже давно совершило три кульбита и теперь бьется где-то в глотке, пульс просто безумный.
Секунда…
Вторая…
Чешуйки одна за одной пропадают, возвращая кожу Диктатора в обычное состояние. Глаза, источающие лаву, мрачно темнеют.
Тишина становится почти осязаемой, ее можно сжать в кулаке. И она безжалостно разорвет кожу, настолько колючей я ее ощущаю.
Что он сейчас сделает со мной?!
Два щелчка пальцами.