— Разумеется, такого не случится, — ответил я. — Думайте о том, что вы можете сделать. Думайте о том, чему вы сможете научить его.
— Тюльпан, ты прав, — ответила она. — Я дам Махмуду такое образование, какое Айша никогда не сможет дать Мустафе: я познакомлю его с французской и турецкой историей, расскажу ему о христианстве и исламе. Я буду играть ему красивую музыку и расскажу прекрасные истории из своих любимых книг. — Она взяла мальчика на руки и прижала к себе. — Махмуд, ты станешь великим деятелем, дальновидным и сильным. — Она опустила его на землю и, взяв за маленькую ручонку, вошла в свое новое жилище.
9
Селима тянуло к Накшидиль, как пчелу влечет к цветку. Очарованный ее обаянием, султан несколько ночей в неделю нарушал установленное правило каждую ночь приглашать к себе новую девушку и звал в свои покои только ее. Ночь за ночью они любили друг друга. В перерывах между любовными утехами она развлекала его танцами, игрой на скрипке и рассказами, которые запомнила из книг.
Однако чем больше времени Селим проводил с Накшидиль, тем больше росло недовольство других девушек. Когда она однажды днем вошла в хаммам, я заметил, что наложницы бросают на нее недобрые взгляды. Зависть, это чудовище с зелеными глазами, зацвела в гареме буйным цветом.
— Как это несправедливо, — я услышал жалобный голос одной девушки, — ведь мы должны бывать у султана по очереди, а он вычеркивает наши имена.
— Долг султана — производить наследников, — сказала другая, — но он не дает нам возможности подарить ему сыновей.
— Женщина никогда не должна давать мужчине все, что он пожелает, — добавила рабыня с темными миндалевидными глазами, рассматривая Накшидиль с головы до ног. — Она зашла слишком далеко. Скоро он пресытится ею.
Оставшись одна в комнате отдыха, Накшидиль выглядела несчастной. Я уже нес ей немного шербета и сладостей, надеясь подбодрить ее, как появилась Айша. Широко улыбаясь, она села рядом с Накшидиль и сказала:
— Как единственная мать принца, хочу дать тебе совет.
Похоже, Накшидиль обрадовалась обществу рыжеволосой женщины. Кивнув старшей по возрасту, она ответила:
— Опыт наделил вас мудростью. Я по достоинству оценю вашу помощь.
— Думаю, у нас много общего, — сказала Айша. Затем, скривив губы, добавила: — Конечно, я не наложница султана. Я всю себя посвятила сыну.
На лице Накшидиль появилась гримаса.
— Я тоже стараюсь уделять как можно больше внимания мальчику, — ответила она.
— Пожалуйста, пойми меня. Я забочусь лишь о твоем благе, — продолжила Айша. — Ты еще молода и неопытна. Конечно, ты понимаешь, что тебе не позволят завести ребенка, дабы твое внимание было посвящено только Махмуду. Хотя Махмуд не твой сын и ты всего лишь наложница, тебе предстоит избавиться от ребенка, если ты забеременеешь от Селима. А если тебе все же удастся произвести его на свет, то старшая няня непременно воспользуется своим шелковым шнурком и задушит его при родах.
Пока Айша говорила, я заметил, что Накшидиль одновременно испытывает и боль и негодование.
— Моя дорогая Айша, — начала она, пытаясь держать себя в руках, — как мило, что вы заботитесь о моем будущем. Я думаю, что вам, к счастью, все же не следует тревожиться о нем. — Произнеся это, она обулась и вышла.
— Знаешь, Тюльпан, — сказала позднее Накшидиль, — для меня самое главное, чтобы от близости с султаном во мне произросло его семя. Воистину, меня удивляет, что менструации еще не прекратились. Селиму захочется, чтобы я выносила его дитя. Я в этом столь же уверена, как и в том, что день сменяет ночь. Я не сомневаюсь, он пожелает, чтобы я произвела на свет малыша, который будет отличаться не только красивой внешностью, но и талантами и добротой.
— С какой стати ему этого не хотеть? — спросил я, хотя и не знал ответа на свой вопрос.
— Айша хочет усомниться в моей преданности маленькому Махмуду?
— Вряд ли.
— Ты думаешь, она мне завидует?
— Может быть. Но ведь это смешно, — ответил я. — Она была первой женой покойного султана Абдул-Хамида, да будет славен его прах. Эта женщина старше вас на десять лет. Сейчас ей почти тридцать, и она уже никак не может рассчитывать на то, что Селим проявит к ней интерес. Миновало то время, когда она делила с падишахом любовные утехи.
— Тогда зачем она мне наговорила все это?
— Вы не хуже меня знаете, что в гареме о любой мелочи становится сразу известно. Верно, найдется несколько женщин, которым претит мысль о близости с султаном, и они сделают все, чтобы избежать такой участи: они начнут подкупать евнухов или расплачиваться своими благосклонностями, когда подойдет их очередь по списку. Но большинство ведут себя как вы и сделают все, чтобы их вызвали к султану.