Мальчик рассказал, что конь Мустафы выскочил перед ним, перекрыл ему дорогу и заставил его арабского скакуна резко отскочить в сторону. Конь сбросил младшего наездника на землю.
— Он извинился? — поинтересовалась Накшидиль.
— Конечно, — ответил Махмуд. — Он сказал: «Мой брат, пожалуйста, прости меня», остановил своего коня и помог мне встать.
— А ты что сказал? — спросил я.
— Чтобы он не беспокоился и жестом предложил ему ехать дальше.
— Я уверен, что это не случайность, — сказал я позднее, когда она поведала эту историю. — Мне кажется, что Мустафа завидует ему.
— Мне даже думать о таком не хочется, — ответила она. — Знаешь, Тюльпан, это ведь большая честь, что султан проводит так много времени с Махмудом.
— Селим уделяет Махмуду больше времени не просто так, — сказал я. — Он живой и способный. А под вашим руководством ему суждено однажды стать великим правителем.
Спустя несколько дней Селим пригласил мальчиков поиграть в сирит. Во времена рождения империи эта игра использовалась для того, чтобы хорошо подготовить кавалеристов в мирное время. Сейчас она превратилась в демонстрацию искусства верховой езды, проверку ловкости и навыков наездников.
В отдаленном садовом павильоне Накшидиль и Айша сидели на подушках, а мы с евнухом Айши Нарциссом стояли позади них. Мы наблюдали за происходящим через окна, а султан занял место в павильоне поближе к полю. Принцы и пажи выбрали, за кого болеть: Махмуд выступал за команду «Гибискус», Мустафа — за команду «Капуста». Семь игроков каждой команды, сидя на резвых скакунах и держа в руках деревянные копья, выстроились в противоположных концах поля лицом друг к другу.
На поле тут же высыпали наездники, и молодые кентавры сразу понеслись навстречу друг другу, пытаясь броском копья выбить соперника из седла. Накшидиль радостно вскрикнула, когда копье Махмуда взлетело в воздух, заставило коня соперника свернуть в сторону и принесло команде «Гибискуса» три очка. Я услышал, как Нарцисс что-то пробормотал, но не разобрал его слов, а понял только, что он сказал какую-то колкость.
Тут в воздухе просвистело копье из команды «Капусты» и угодило прямо в одного из соперников. Накшидиль невольно залюбовалась элегантной выправкой пажа, хотя этот бросок и принес его команде шесть очков.
— Мне страшно, я почти не в силах смотреть, — прошептала она мне, взяв с подноса шербет. — Я знаю, Махмуд пока молод и для обучения у него впереди еще много времени. Все же мне хотелось бы, чтобы мой маленький мальчик победил.
Вдруг копье со свистом полетело в сторону Махмуда, и мы заметили, что он чуть не упал со своего скакуна. Накшидиль съежилась, переживая за мальчика, и чуть не выронила шербет из рук. Солдаты Оттоманской империи сливаются воедино с конями, и принц, которому, возможно, придется вести своих людей в бой, должен удержать равновесие, невзирая ни на какие обстоятельства. Но досаднее всего было то, что копье бросил Мустафа.
Я взглянул на Нарцисса, и тот презрительно усмехнулся, затем посмотрел на Айшу, но с ее уст не слетело никаких слов извинения. Более того, мне показалось, что она довольно улыбнулась. Мне хотелось что-нибудь сказать, но я не имел на это права. Мне пришло в голову, не верна ли пословица, утверждавшая, что рыжеволосые способны сглазить человека.
К счастью, Махмуд отыгрался с присущей детям беззаботностью. Кони снова носились по полю, копья летали во все стороны, и, после того как два пажа из команды Махмуда завоевали очки, команду «Гибискуса» объявили победительницей. Когда Селим покинул свой пункт наблюдения, чтобы поздравить победителей, Накшидиль вся сияла.
— Я так и знала, что они победят, — сказала она, хлопая в ладоши.
Я хотел посмотреть, как отреагирует Айша, но та уже ушла.
Визит Селима дал Накшидиль повод приготовить пахлаву и суфле. Она знала, что он это любит. И когда дегустатор султана одобрительно кивнул, тот сел на ковер и начал пробовать сладости, а затем превозносить таланты Накшидиль.
— Прикосновение твоих рук способно выжать мед даже из лимона, — сказал он однажды, облизывая липкие от сладостей пальцы.
Рабыни Накшидиль принесли кофе, а я подвинул к Селиму наргиле, но он удивил нас, указав на какую-то вещь, которую принес с собой.
— Открой ее, — попросил султан, потом раздался такой громкий хлопок, что я подумал, будто взорвалась петарда. Однако Накшидиль уже знала, что это такое.
— Шампанское! — радостно воскликнула она. — Где вы его раздобыли?
— Много лет назад посол Франции привез султану тысячу бутылок.