После полудня ее «лев» уходил познавать ислам: Махмуд учился читать на арабском языке, запоминал важные отрывки из Корана, углублялся в историю ислама. Он даже начал изучать каллиграфию, переписывая буквы из своего украшенного рисунками алфавита, хотя, к неудовольствию Накшидиль, учитель каллиграфии Мухаммед Раким был имамом и противился всякому влиянию Запада. Однажды, когда он к ним зашел, оба читали Вольтера. Это не ускользнуло от проницательного взгляда Ракима, и он проворчал:
— Я слышал о Вольтере. Это человек хуже неверного, он безбожник.
После этого случая имам при каждой встрече смотрел на Накшидиль с подозрением.
Едва Махмуд ушел вместе с Ракимом, как в дверь Накшидиль постучал Нарцисс. Она испугалась, увидев его изуродованный нос и искривленный рот. Я считал, что на лице этого евнуха отпечаталась его уродливая душа.
— Моей госпоже Айше будет оказана величайшая честь, если она увидит вас в своих покоях в качестве гостьи сегодня в четыре часа, — произнес он охрипшим голосом, при этом его язык все время тыкался в нёбо. — Она с нетерпением ждет удовольствия увидеться с вами.
— Как это мило с ее стороны, — ответила Накшидиль, удивленная приглашением.
При этом имени я поежился, помня неожиданные встречи прошлых лет: хна, высыпанная на тело Накшидиль в банях; крем для депиляции, чуть не сжегший ей кожу. Смерть Пересту. Что Айша задумала теперь?
— Айша хочет загладить вину за прошлое или это хитрость? Она придумала новые козни? — спросил я.
— Трудно сказать, — ответила Накшидиль. — Все же это приглашение было сделано крайне любезно. После того случая с кремом минул почти год. К тому же я не думаю, что она винила меня в том, что Пересту заигрывает с учителем. Может, сейчас она действительно хочет подружиться со мной. Знаешь, — задумчиво сказала Накшидиль, — мне повезло, что султан пригласил меня к себе в ложе, но последний раз я видела его шесть месяцев назад. Если Айша все еще дружна с Бейхан, сестрой Селима, то у нее, наверное, есть новости от султана.
— Надеюсь, что вы действительно отлично проведете день.
Готовясь к визиту, Накшидиль застегнула жемчужные пуговицы на кафтане и набросила на шею шелковый платок, чего больше никто не делал.
— Вы выглядите божественно, — сказал я, наблюдая, как она выбирает несколько безделушек для пальцев и ушей. Накшидиль засунула платок, отделанный кружевом, в складки мягкого пояса и хотела взять еще один в качестве подарка Айше, но медлила, не желая расставаться с куском ткани, который сама вышивала. Затем, вспомнив о своем одиночестве, Накшидиль снова сложила его и передала мне.
— Я с нетерпением жду этой встречи, — произнесла она.
Две комнаты и ванная Айши выходили во двор валиде-султана и, подобно жилищу Накшидиль, обогревались не только жаровней, но и камином, что подчеркивало ее положение в гареме. Однако, невзирая на покрытые кашемиром диваны и тонкие ковры, мне ее жилище показалось мрачным и зловещим.
Айшу окружала свита рабов, среди которых был и Нарцисс. Айша полулежала на горе подушек, на которых извивались трубки от наргиле. Она была разодета в пух и прах и украшена с головы до ног. Ее уста источали слова приветствия. Но я чувствовал острые, словно мечи, взгляды рабов, и меня стали обуревать подозрения.
Накшидиль улыбнулась и в знак уважения поцеловала край шелковой одежды Айши.
— Как это мило с вашей стороны, что вы пригласили меня, хемширем, — сказала она.
— Всегда рада видеть тебя, сестра. Очень хорошо, что ты пришла. — Айша предложила ей сесть у жаровни, а я стоял позади них рядом с Нарциссом. — Поставь ноги под ней, это согреет тебя в столь холодный день. Возможно, наша дружба тоже потеплеет, — добавила Айша, затягиваясь сладким табаком. Я посмотрел на Нарцисса, но тот ответил сердитым ледяным взглядом. — Думаю, что будет хорошо, если мы познакомимся ближе, — продолжила Айша. — До сих пор у нас не получалось душевного разговора. Иногда мне даже кажется, что ты избегаешь меня. — Айша подняла руку и согнула пальцы, давая слугам знак принести кофе, чай, шербет и сладости.
— Вы оказываете мне честь своим гостеприимством, — ответила Накшидиль, рукой отмахиваясь от табачного дыма. — Оно согревает меня, как эта жаровня. Пожалуйста, не обижайтесь, если я вела себя сдержанно, просто у меня такой характер.
Они вежливо разговаривали о том о сем, сплетничали о новых женах и наложницах султана, обратили внимание на то, что ни одна из этих женщин не принесла ему наследника, и согласились с тем, что вышло не очень красиво, когда одна из кадин заявила, что забеременела, а это не подтвердилось. Накшидиль не обмолвилась, как пусто у нее на душе и как бы ей хотелось носить под сердцем дитя султана. Тут Айша велела рабыне принести шкатулку с куполом, и, словно две хорошие подруги, они с Накшидиль радостно стали перебирать нити жемчуга и цветные камни.