— Со мной все хорошо, — ответил он прерывающимся голосом, — но у меня печальная новость. Алемдар мертв. Мне принесли его голову.
— Ха! — возликовала Айша. — Вы сообщили нам отличную новость.
— Твой сын Мустафа тоже мертв.
— Нет, такого не может быть! — закричала она. — Я буду мстить за его смерть до конца своей жизни.
— До этого тебе осталось не долго ждать, — сказала Накшидиль и поднялась. Она приблизилась к Айше и, прищурив глаза, указала пальцем на нее. — Ты плела заговоры против меня и моего сына с того дня, как я прибыла в гарем. Я не могу забыть, как жестоко обращался твой сын с Махмудом, не могу забыть твоих угроз, твоих попыток отравить меня, твою драку с Нересту и твой приказ, приведший к ее смерти. Нет, ты не имеешь права даже изображать из себя порядочного человека. Ты им не являешься. Ты дьявол, а не женщина. И тебя ждет конец, какого ты заслуживаешь.
В комнате воцарилась тишина. Валиде-султана терпела многие годы, делая вид, что не обращает внимания на злодеяния Айши, в надежде на то, что та исправится. Но теперь она поняла ее истинную сущность. Я обратился к морскому офицеру и отвел того к двери.
— Возьмите вот это, — сказал я и полез в кафтан. — Возьмите этот кинжал и отрубите Айше голову. Остальную часть тела зашейте в мешок и сбросьте в море. Сделайте это сегодня вечером, чтобы мы все могли видеть это.
В ту ночь, когда только начала выглядывать луна, мы с Накшидиль стояли у окна и смотрели, как евнухи тащат тяжелый мешок к небольшой лодке. Отплыв от берега, они подняли увесистую ношу и бросили его в море, затем повернулись и, как я и просил, посветили, давая нам сигнал. Я поднес ладонь к устам и послал воздушный поцелуй.
— Прощай, Айша, — сказал я, когда ее тело присоединилось к горе трупов, лежавших на дне Босфора.
Накшидиль взяла мою руку.
— Такой участи никому не пожелаешь, — проговорила она. — Но теперь вся империя вздохнет с облегчением.
На следующее утро я вышел из дворца, чтобы собственными глазами обозреть последствия вчерашнего мятежа. Повсюду лежали тела с оторванными конечностями, они начали гнить и были уже облеплены тучами мух. Я прошелся между ними по окровавленной земле и направился к Третьему двору. Там на железных воротах торчала почти лысая голова Айши, на ней оставили лишь несколько прядей, дабы я мог убедиться, что это она. Рядом красовалась голова Мустафы.
На закате, когда прозвучали выстрелы пушек, султан сообщил, что придет к нам, чтобы в спокойной обстановке отметить успех. Но пока мы готовились встретить Махмуда, Накшидиль доверительно сказала мне, что еще не все опасности остались позади.
— Я еще больше убедилась, что нам необходим наследник, — сказала она, кулаком взбивая подушку. — Только представь, что напали бы на самого Махмуда: его место занять некому. Тогда армия захватила бы власть, и Оттоманской империи пришел бы конец.
— Он доказал нам свою плодовитость, — ответил я. — Отправьте к нему других наложниц, и я не сомневаюсь, что появится наследник.
— Я надеюсь, что ты окажешься прав, — сказала Накшидиль и, положив подушку, огляделась и улыбнулась. В дверях стоял Махмуд, одетый в темно-синий кафтан, а его красивую голову венчала феска. Она бросилась целовать его руку. — Поздравляю, мой лев. Ты показал себя настоящим правителем.
Султан печально покачал головой, и когда он заговорил, то не мог скрыть волнения.
— Моя добрая мать, мы добились успеха, но какой ценой. Дворы полны трупов, клумбы орошены кровью, во всем дворце чувствуется запах смерти. — При этих словах он сел на бархатный диван.
— Ты прав, мой сын, — сказала Накшидиль, устраиваясь рядом с ним. — Произошло слишком много трагичных событий. Может быть, нам следует задуматься над словами поэта Руми: «Прошлое исчезло. Все, что было сказано, принадлежит ему. А сейчас настало время подумать о будущем».
— Пусть так и будет, — пробормотал я.
Султан положил ладонь на руку Накшидиль.
— Начнем думать о нем прямо сейчас, — ответил он.
24
Мы проплыли на золотом каике валиде-султана целую милю к северу от Топкапы и оказались близ Перы, дабы взглянуть на новый дворец в Бешикташе. Он стоял на европейском берегу Босфора и представлял собой блестящее сочетание западного замысла с восточными деталями. В нем было множество покрытых изразцами фонтанов, мраморных бань, открытых двориков и колоннад.
На строительство этого дворца ушло три года, пришлось решительно порвать с прошлым, и любое решение можно было осуществить лишь с дозволения султана. Одна сторона огромного квадратного здания выходила на море, другая на цветущие сады, состоявшие из английских парков, лабиринтов, усаженных цветами, и деревьев с фигурной стрижкой.