Я не сразу понял, что он сказал.
— На мою... Бля, кого? — аж поперхнулся. — На... как её...? Женю? — переспросил я, хотя ответ был очевиден.
— Ну не знаю, кого ты там с собой на сделки таскаешь. — друг, ухмыляется. — Она свидетелем стала. Видела больше чем нужно. Возможно, Крутов решил позабавиться. Может, подумал, что тёлка твоя. У него такой стиль — бить больнее, чтобы добивать медленно.
Хоть девка и была мне чужой, грёбаной обузой. Это я её втянул во всё. И теперь ответственность моя. И если на неё объявили охоту...
Я сжал кулаки, чтобы удержать себя от желания разнести всё вокруг.
— Этот урод решил меня на слабо взять? — произнёс я медленно, почти шёпотом.
— У него есть преимущества, Гор. С ним не просто продажные. У него доступ к информации, которой тебе не получить.
— Значит, мне нужно найти его первым и сломать эту суку.
Богданов хмыкнул, будто именно этого и ожидал.
— Артур, — добавил он, сдвинув чашечку, бля, чая в сторону. — Ты считай в войне. Девку береги. Используют все против тебя.
Я встал, не слушая его дальше. Уже знал, что делать.
_____________________
Дорога домой была тяжёлой. В голове крутятся слова Богдана, а внутри всё кипит как чайник со свистком.
Заур молчит, вижу только как он раз за разом бросает взгляды через зеркало.
И тут, посреди дороги, как будто из воздуха появляется она. Женя. Грязная, всклокоченная. Руками размахивает своими.
Я вцепился в сиденье.
— Тормози! — рявкнул я, когда её фигура, освещённая фарами, на встречу пошла.
Машина резко остановилась, колёса заскрипели по асфальту.
— Это ещё что за хрень? — прошептал Заур, пока я выбрасывался из машины.
Женя стоит, бледная, еле живая. Лицо перекошено, но не от страха — от отчаяния.
Видит меня. Губки свои поджимает, а потом орёт:
— Нет! Нет! Нет! Только не это!
— Ты, мать твою, что тут делаешь?! — рявкнул я, подходя ближе.
Смотрит на меня глазами своими карими, полными паники. И просто оседает на колени прямо передо мной.
Глава 9
Женя
*****
Колени подгибаются, и я бьюсь ими прямо об асфальт. Сил больше нет, всё внутри будто вытянули за эти несколько часов. Смотрю на него, а он стоит и смотрит на меня сверху вниз, как будто я жалкий воробей, влетевший в стекло.
Его лицо. Этот взгляд. Холодный, колючий, острый. Глаза сверкают, челюсти сжаты, а во всей фигуре — неподвижное, угрожающее спокойствие. Воздух вокруг сжимается до предела, кажется, что он накроет меня волной, от которой не увернуться. Я как будто задыхаюсь, словно провалилась в пустоту, где нет воздуха, нет спасения.
Мне холодно. Не от ветра. От его взгляда. Он смотрит прямо мне в душу, вытягивая из меня последние силы.
ГОСПОДИ, НУ ЗА ЧТО МНЕ ЭТО? ТОЛЬКО НЕ ОН! ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ!!!
Я срываюсь, не помню как.
— Чего... ты... стоишь? — хриплю, слова сами выползают из горла. — Добей уже.
Он медленно, как хищник, наклоняется ближе, на лице — смесь раздражения и лёгкого презрения.
— Евгения, — произносит он моё имя так, словно пробует его на вкус. Его голос — глухой, жёсткий. — Какого, блять, хрена ты здесь делаешь?
Его дыхание обжигает лицо. Запах металла, гари, чего-то горького. Хочу ответить, но слова застревают комком в горле. Только хрип и странный писк, который я едва осознаю как собственный голос.
— Убегала, да? — говорит он тише, с насмешкой. — Бросила мой дом, наебала моих людей... И теперь валяешься здесь, посреди дороги?
Вспыхивает злость. Она вырывается, будто кто-то внутри меня распахнул запертую дверь.
— Да! — выкрикиваю я. Сама не знаю, откуда берётся этот крик. — Да, убегала! От тебя! От всего этого.... ЭТОГО кошмара!
Он медленно выпрямляется, а я продолжаю, не в силах остановиться:
— Я хотела нормальной жизни! Хотела сессию сдать, работать, как все люди! К бабушке поехать. Хотела, чтобы всё было просто! А вместо этого... — голос мой дрожит, становится всё выше. — Вместо этого я бегаю, прячусь, а вокруг стреляют! Люди умирают! Ты! Во что ты меня втянул?