Она резко вскидывает подбородок, её взгляд — как два острых клинка. Но в следующий момент я замечаю, как дыхание её сбивается. Уровень её упрямства спадает на какую-то долю секунды, и я решаю воспользоваться моментом.
Моё лицо опускается ближе, я чувствую аромат её кожи. Охуенно... Охуенно пахнет. Её губы чуть приоткрываются, как будто она хочет что-то сказать, но слова так и не вырываются.
— Женя, за тебя цену назначили. — говорю я тихо. — Влезешь — и тебе пиздец. Если хочешь жить, то слушайся меня.
— Я смогу о себе позаботиться, — бросает она, её голос звучит твёрдо, но неуверенность в нём всё же есть.
— Правда? — усмехаюсь я, а потом, не выдержав, тянусь ближе.
Она отступает, но упирается спиной в стену. Это её ошибка. Бежать, детка, некуда. Чувствую, что штаны вот-вот лопнут от напряжения.
— А если я скажу, что сейчас ты в опасности от меня? — произношу я, наклоняясь настолько, что наши лица разделяют лишь миллиметры.
Она резко вдыхает, и этот звук будто подхлёстывает меня. Упёртая. К чёрту! Это даже возбуждает.
Такая сладенькая. Я протягиваю руку, касаясь её подбородка, а затем прижимаюсь губами к её губам — властно, уверенно, чувствуя, как её дыхание замирает.
И мир тоже замирает вместе с ней. Её руки поднимаются, как будто собираясь оттолкнуть меня. Но чувствую же, что это протест больше для вида, ненастоящее сопротивление. Её тело отвечает на моё прикосновение. Такая горяченькая девочка.
Раздвигаю халатик. Он явно между нами лишний. Дышит так. На поцелуй отвечать начинает. Завожусь ещё сильнее.
Интересно, что же у неё в трусиках? Ммм... Девочка вся из себя воинственная, а уже мокренькая...
Глаза распахивает испуганно. Но стонет.
Блять! Горин, возьми себя в руки. Нахуя тебе эти проблемы? Как подросток, бля.
Отрываюсь первым. Смотрю ей прямо в глаза. Глядит, ресницами хлопает. Злится. Краснеет.
— Видишь, Женя, — произношу я, улыбаясь так, как будто только что выиграл битву. — Ты ещё не знаешь, как противостоять мне. И, может быть, не захочешь этому учиться.
Её губы дрожат, но она отталкивает меня и уходит к двери, хлопнув ею так, что звук отзывается в моей груди.
А я остаюсь стоять на месте, как придурок.
Глава 12
Женя
*****
Внутри всё бурлит — злость, унижение, обида. Как он посмел? Как он вообще мог? Этот... Горец, этот мерзкий, надменный, самоуверенный...
Взбегаю по лестнице в свою комнату, едва сдерживая себя, чтобы не разнести всё вокруг. Дыхание сбивается, в груди всё сжимается. Закрыв за собой дверь, опираюсь на неё спиной и медленно сползаю вниз, чувствуя, как ноги больше не держат.
Щеки горят. Руки дрожат. И в голове крутится только одно: что это было?
Я подношу пальцы к губам, как будто пытаюсь стереть его прикосновение, но ощущение только усиливается. Этот поцелуй... Он был дерзким, нахальным, властным. И самое ужасное — часть меня, самая скрытая, трусливая часть, откликнулась на это.
Я ненавижу себя за это. Ненавижу!
— Твою мать... — шепчу я, прижимая ладони к лицу.
Дышать становится трудно. Словно воздух в комнате вдруг стал плотным, тягучим, вязким.
Мне нужно успокоиться. Мне нужно вырваться отсюда.
Поднимаюсь на ноги, заставляя себя двигаться. Подхожу к окну, распахиваю шторы. Темнота скрывает всё, что может быть опасным. Но я знаю, что снаружи — не свобода. Меня лишили свободы...
Я обвожу взглядом комнату. Большая, роскошная, но я здесь чувствую себя пленницей. Его пленницей.
Сажусь на край кровати. Обхватываю себя руками, пытаясь согреться. Холод, который я чувствую, идёт не от температуры. Он внутри.
Что делать? Как выбраться?
Мысли уносят меня обратно к тому моменту, когда его губы коснулись моих. Я снова чувствую его дыхание, его руку на своём лице. На своём... И злюсь. На него, на себя, на этот чёртов мир.
Снова поднимаюсь с кровати и начинаю нервно шагать по комнате. Мысли мечутся, как загнанные птицы. Я сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя болезненные отметины. Боль помогает. Чуть-чуть, но помогает.
Если слушать его, то он спас меня. Но если бы не он, то я бы вообще не попала в такую ситуацию...
Я останавливаюсь у окна, глядя на тёмные силуэты деревьев.