Взгляд девушки вдруг упал на большую кованую шкатулку, стоявшую на кровати. Пару мгновений поборовшись с совестью, вещавшей, что раз она - временная жена, то и украшения ей не принадлежат, Дебби бросилась к шкатулке. Открыв ее, она невольно ахнула- столько украшений она не видела даже в отдельном зале их музея, где хранились драгоценности. Это...это все ей? Нет, она понимала, что по традиции в старые времена муж всегда дарил жене мелочи вроде серебрянной ложки или красивой броши, украшенной камнями. Но не это великолепие- драгоценные камни, переливающиеся тысячами граней, золото, серебро. Крупные серьги и тонкие изящные браслеты, ожерелья и подвески- Йен отнюдь не беден, если готов подарить такое своей жене. Хороший у нее муж, на зависть всем.
Девушка резко отдернула руку, бросив на кровать кованый браслет с красными камнями- нет! Что она творит? Такое ощущение, будто в нее вселился кто-то иной - кто-то, думающий подстать этой эпохе, живущий в ней. Оценивающий мир вокруг и мужчин по-своему, на простой старинный манер. Подарил много золота и украшений - хороший муж.
Двумя пальцами ухватив рассыпавшиеся украшения, будто клубок змей, бросила их обратно в шкатулку. Едва она встала с кровати, как в дверь постучали.
-Войдите- бросила Дебби, услышав, что стучавший неловко переминается с ноги на ногу, не решаясь зайти.
В спальню тут же вошли две служанки, боязливо косясь на Дебби, но тут же, ослепленные блеском украшений из все ещё открытого сундучка, заохали, выражая свое восхищение.
-Мы пришли спросить, не угодно ли госпоже принять ванну?- решилась начать разговор младшая из девушек, со смешными рыжими кудряшками и усыпанным веснушками лицом- меня зовут Милдред, а это- Фьорна- указала она на круглолицую блондинку, нерешительно мявшуюся у дверей- Мы будем прислуживать вам.
Дебби нервно стала перебирать в уме, как же принято было общаться с прислугой. Чувствуя себя как сапер на минном поле- один неверный шаг , излишнее панибратство, могли вызвать или удивление и едва ли не обвинения в странностях, а , затем, и в колдовстве, она все же не могла обращаться с другими людьми как со слугами. Приказывая, требуя. Это ...это просто было странно, неприемлемо. Неправильно, наконец.
Избрав для себя нейтральный вариант - она поиграет, как играла до этого, правда, теперь уже зная, что происходит. Будет думать, что исполняет роль. Чужую роль
Быт
-Наверно, одна я не выискивала глазами нового господина. Угрюмо уставившись себе под ноги, только и делала, что считала мгновения до того, как всё закончится, и я снова смогу вернуться домой, а не стоять будто товар в лавке у торговца. Наши парни злобно перешептывались, недовольные тем вниманием, что уделяют приезду молодого лэрда. А девушки - те лишь прихорашивались под одобрительными родительскими взглядами.
Слуги, ехавшие на лошадях впереди пышной процессии, выглядели богаче и утонченнее любого из наших вельмож. Воины, что сурово ехали по бокам процессии, были словно вытесаны из камня. Их мощные мускулистые тела казались огромными. Мне невольно стало жаль бедных лошадей, что вынуждены были везти такие махины.
Вдруг всеобщий гомон, свист и хлопки оглушили меня- лэрд. Я подняла глаза, не в силах противиться огоньку интереса, разгоравшемуся в душе с неведомой силой, и вдруг встретилась глазами с тем, кого предпочла бы никогда не видеть. " Ты"- вырвался у меня тихий возглас удивления. Темноволосый стройный красавец лэрд властно и жадно смотрел только на меня, его глаза прожигали насквозь, будто ставили клеймо при всех, обозначая, что я принадлежу лишь ему. Скривившись в не предвещавшей мне ничего хорошего улыбке, он отдал знак своим воинам, указав рукой в мою сторону. Придя в себя, стряхнув то странное оцепенение, в которое попала под его поистине чарующим жадным взглядом, я из последних сил выкрикнула " Слово!" - и бросилась бежать, не глядя вперед, расталкивая руками толпу. Вокруг лишь изумлённо заохали, впрочем, некоторые весьма бойкие девицы стали лишь ближе придвигаться к процессии, якобы, желая лучше услышать то, что сейчас им скажет новый лэрд. Люди, подхватив мой возглас, закричали наперебой " Слово! Слово!". Воины, растерявшись, озирались по сторонам, тщетно пытаясь среди напиравших красавиц выискать ту, на которую указал их хозяин. И лэрду ничего не оставалось, как, скрипя зубами от злости, обратиться к своему новообретенному клану. Ведь такова была вековая традиция, и ни один землевладелец не смел нарушить её. В своем слове он, принимая власть, клялся защищать и оберегать свою землю, свой народ, делать всё, чтобы они процветали.