Так вот она какая — магия сиен…
И я теперь помнила. Прохладу полов родового поместья под моими босыми пятками, терпкий вкус лесной ягоды, которую собирала в детстве с мамой, колотящееся от восторга сердце, когда впервые сумела услышать тихий ответ от деревца в нашем саду, горький привкус страха, боли и ярости в тот момент, когда отца и брата пронзили стрелы врагов…
Я точно знала, что генерал не умер (как и обмолвился лорд Суррей). Предыдущая Аделин, уже не своими глазами, но духовным взором видела, как ее отца посчитали мертвым и бросили в лесу в яму, которая должна была стать для всех убитых общей могилой. Но если брат действительно погиб, и уже, увы, не вернется к жизни, то генерал был лишь сильно ранен.
Совсем крошечного дара сиен ему все же хватило, чтобы спустя время очнуться и чуть-чуть подлатать себя. Ровно настолько, чтобы разбросать тонкий слой земли, которой засыпали тела его соратников, выбраться наружу и, коротко оплакав сына, побрести куда-то в поисках укрытия и помощи, ведь без нее он бы не смог начать поиски дочери…
Похоже солдаты заметили, что могила раскопана, сообразили, что один из убитых «воскрес» и доложили лорду Суррею, поэтому он и был в курсе, возможно, даже отдал приказ найти ретивого «покойничка». Но что было дальше, Аделин уже не знала.
Пришла ко мне и мышечная память. Проверяя себя, я закрыла глаза, и пальцы сами собой сложились в изящный жест, которым надлежало приветствовать короля. Горло полностью «настроилось» на здешнее наречие, все его звуки стали родными.
И наконец, последним и самым всеобъемлющим явилось чувство. Глубокая, до мозга костей привязанность. К этой земле, к деревьям за пологом шатра, к скрипу третьей ступеньки в западном крыле моего дома, к старому клену у озера, в дупле которого в семь лет я спрятала стеклянный шарик, подаренный братом. Но самое главное — к своей семье. Ко всему своему роду. Роду сиен.
И от всего этого в груди вдруг заныло так остро, что я невольно прижала к ней руку.
Я могла поклясться, что, если бы мне сейчас дали зеркало, я бы увидела, что и взгляд у меня стал другим. В нем уже не было бы растерянности Ады Образцовой, но исчезли бы и застывшие скорбь и гнев Аделин Вейнар. Скорее всего, я бы разглядела в нем нечто спокойное, немного усталое и… бесконечно живое.
Я больше не была Адой, застрявшей в чужом теле. Но не была и той Аделин, что отдала мне это тело.
Я была той, кто помнил и шум широких автострад, и шелест платьев на придворных балах. Той, кто тосковал по кофе и печенью «Юбилейное» и в то же время любил запах ароматного чая из горных трав, собранных в далеких менландских землях. Тем, кто боялся будущего в этом новом мире, но в чьей груди билось сердце, наполненное гордостью древнего рода.
Противоречия не раздирали меня. Прошлое и настоящее сплелись в причудливый, но прочный узор.
Я — Аделин. Но только не та, что раньше. Я — новый сплав, прочнее и сложнее исходных «компонентов».
Я сделала глубокий вдох. Кажется, я вообще впервые за все время с того рокового момента, когда очнулась в этом шатре, по-настоящему вдохнула.
Теперь это был мой мир. Со всеми его опасностями, памятью, болью и красотой. И… возложенной на мои плечи миссией.
*****
Дорогие читательницы, познакомьтесь с еще одной книгой нашего литмоба!
В "Багровой луне" Галины Погореловой вас ждут: особый авторский мир, сильные чувства героев, любовь вопреки долгу и чести и много разнообразных приключений!
(Только для читателей старше 18 лет.)
Глава 7
Я поднялась с топчана, моргая и оглядываясь. Голоса в голове больше не было — Аделин и я теперь составляли единое целое, больше я не услышу ее отдельно.
Знахарка, дремавшая в уголке, тут же встрепенулась и направилась ко мне.
— Ну как, девонька, получше тебе? Ты, смотрю, хорошо поспала, уж почти вечер на дворе. Новую сорочку для тебя доставили, а платье твое я почистила, теперь точно можно будет одеться спокойнехонько. Только вот умою сначала и причешу тебя, а то уж больно волосы спутались. Прикройся-ка одеялком…