— Милорд, — мой голос прозвучал, пожалуй, излишне робко, и я тут же постаралась добавить в него твердости. — Вам уже не нужна лампа? Я могу ее погасить?
Когда граф ответил мне, я определенно услышала в его тоне неприкрытую искорку иронии.
— Ты стесняешься, Аделин? Раздеваться прислуге в покоях господина — обычное дело, не делай из этого трагедии. Света мало, я уже почти не вижу.
Ну да, конечно.
— Если свет вам не нужен, тогда давайте сэкономим на масле. Как у хорошей служанки, у меня прямо сердце кровью обливается при виде такого расточительства, — посетовала я.
Из-за ширмы послышался откровенный смешок.
— Хорошо. Не могу заставлять тебя так волноваться в первый день службы. Погаси.
Быстрой мышью я метнулась к лампе и потушила фитиль. Теперь можно немного расслабиться.
И все же сердце колотилось сильнее обычного, когда я развязывала шнуровку на своем платье. Присутствие графа ощущалось всеми нервными окончаниями на спине, и даже ширма и темнота не спасали от ощущения того, что меня продолжают разглядывать.
Наконец я справилась с верхней одеждой и осталась в одной тонкой сорочке. Стремительно умывшись и ополоснув ноги все в том же тазу, я скользнула под одеяло, натянув его почти под самый подбородок.
Всё. Тихо. Темно. И ровный звук мужского дыхания. Никаких подозрительных шорохов.
Я лежала, глядя в матерчатый потолок шатра, тело звенело от пережитого напряжения.
Он не тронул меня. А я не сломалась и не призналась ему в том, кто я такая. На сей раз игра завершилась вничью. Но… ведь все только начинается. А у меня в голове уже тысяча вопросов.
Кто ты, Джеймс Эльсмир, граф Ланкастер? Какой ты? Что именно ты пытаешься со мной сделать? И что смогу сделать с тобой я?
Глава 11
Шум в лагере ночью существенно снижался, хоть и не прекращался совсем. Обуреваемая мыслями, заснула я далеко не сразу, но в конце концов все-таки отключилась под какие-то несмолкающие шорохи и далекий металлический лязг.
Утром же меня разбудил не солнечный свет и даже не звуки рожков, трубящих побудку, а… граф Ланкастер.
Я ощутила чье-то прикосновение к своей щеке и тут же инстинктивно дернулась в сторону, просыпаясь.
Рядом с топчаном, чуть склонившись надо мной, стоял лорд Джеймс Эльсмир, полностью одетый и причесанный. Увидев, что я открыла глаза, он выпрямился и произнес своим фирменным непонятным тоном:
— Негоже слуге вставать позже господина. Будь любезна соблюдать это правило.
Спросонья я плохо соображала, так что только и смогла что кивнуть. Граф отвернулся и, уже выйдя обратно за ширму, коротко бросил:
— Одевайся. Общая молитва скоро начнется.
С этими словами он перебросил через разделявший нас барьер нечто матерчатое серо-мышиного цвета и удалился прочь из шатра. «Нечто» оказалось скромным платьем и подъюбником из плотного льна. Опустив глаза, я увидела рядом с ширмой грубые кожаные туфли с завязками.
Да-а, это тебе не мое прежнее тонкое одеяние и легкие дорожные сапожки, оставшиеся от той Аделин. Но выбора на данный момент нет, придется принять и эту дешевую одежду служанки, и эти непривычные обязанности, и… всю эту новую жизнь.
Платье оказалось мне великовато и, несмотря на то, что я перетянула его по талии поясом, все равно сидело мешок-мешком. Но сейчас это было даже хорошо. Получив память Аделин, я знала, как теперь выгляжу, и честно говоря, больше не удивлялась откровенному интересу лорда Суррея. Что греха таить, это тело, освещенное внутренним светом, дарованным генами сиен, было очень красивым: нежная кожа с проступающим на щеках легчайшим пионовым румянцем, аристократические черты лица, высокий чистый лоб, густые иссиня-черные волосы, кольцами спадающими ниже талии, изящные изгибы талии и груди…
В общем, лучше мне пока спрятаться в мешковатом сером платье, да и лицо чем-нибудь перемазать не помешало бы, потому что нынче я не на балу в королевском дворце, а в военном лагере, где меня окружают сотни мужчин, давно оторванных от дома и лишенных женских ласк. То есть наверняка войско сопровождают «штатные» девицы легкого поведения и какие-нибудь маркитантки (не знаю, как они тут называются — прежняя Аделин была далека от этой стороны жизни), однако женщин все равно мало, поэтому не стоит нарываться.
Споро заплетя волосы в косу, перехватив ее полоской ткани и умывшись, я убрала ширму и, откинув полог шатра, выбралась наружу. Там меня уже ждал Маркус.
— Пойдемте скорее, госпожа, утренняя молитва уже начинается.
Что бы ни говорил граф своему лакею, у того так и не повернулся язык назвать меня просто по имени, даже несмотря на мою теперешнюю одежду служанки.