Маленькая утренняя месса проходила в двух местах: в одном конце лагеря под открытым небом собрались обычные солдаты, в другом — лорды, рыцари и их прислуга. Мы с Маркусом принадлежали ко второй когорте и тихонько встали позади немногочисленной группы, уже внимавшей словам невысокого толстенького священника, дававшего краткое напутствие и благословение воинам. Одет патер Доуни (его имя подсказал Маркус) был в светлую хламиду, с накинутой поверх нее длинной темно-серой туникой. Волосы у него были коротко стрижены, а единственной дорогой вещью в одеянии являлся ремень с притороченными к нему серебряными подвесками в виде нескольких священных символов.
К счастью, я не услышала от священника никаких кощунственных призывов «убивать неверных», он просто помолился о всеобщем здравии и Господней защите, а затем осенил собравшихся знаком Вечности Божьей — поднял открытую правую ладонь и вывел ей в воздухе перевернутую восьмерку.
Как я теперь знала, в этом мире существовало две основные религии: приматура — в которой главенствовала вера в единого вечного Бога и которая внешними проявлениями сильно напоминала католицизм, и соларизм — по сути язычество, где приветствовалась вера в природу и богов, например, в бога солнца Солара.
Орман и Сайдо были приматурными странами, как, собственно, и большинство государств на нашем континенте. Но в отдаленных местах, а также на соседнем некрупном континенте еще сохранялись очаги первобытной культуры, местами весьма развитой, но сохранившей соларизм в качестве основной религии. В Бельтэ же сложилась особая ситуация: местные жители верили в единого Бога и принимали все ритуалы приматуры, но при этом сохраняли тесную связь с природой, отчего их представления больше напоминали пантеизм, где Бог и природа сливаются в неразрывное целое.
После окончания молитвы все начали расходиться. Я невольно спряталась за Маркуса, когда неподалеку от нас прошел Теренс Дорн, герцог Суррей, но тот, похоже, не заметил меня или скорее просто не обратил внимания на какую-то служанку в скромном платьице. Однако следом за ним шел граф Ланкастер, и вот уж он-то нас не пропустил.
Оглядев меня с ног до головы, он кивнул чему-то своему и бросил:
— Маркус, принеси завтрак на троих. Аделин, ты — за мной.
После чего широким шагом направился в шатер. Я, вздохнув, последовала за ним, размышляя о том, что Джеймс Эльсмир продолжает вести себя со мной несколько странно. Если так подумать, он же дал мне сегодня выспаться. Не растолкал, едва проснулся сам, а самостоятельно оделся, отдал приказ найти для меня новое платье, занялся какими-то своими делами и, лишь когда ждать дальше было уже невозможно, подошел меня разбудить. А будил-то как! Не пнул кровать, не гаркнул в ухо, не потряс за плечо…
Я будто заново ощутила прикосновение графа к моему лицу. Спокойное, едва ли не нежное… При этом такое его поведение совсем не вязалось с холодными, порой жесткими командами, которые он мне отдавал. Хм, любопытно.
Завтрак наш был простым: каша с крохотными кусочками мяса, лепешки и горячий напиток навроде овсяного киселя. Интересно, что сидели мы все втроем за одним столом, и граф ел то же самое, что и мы, его слуги, разве только мяса в его тарелке было побольше.
Удивительно на самом деле. Вряд ли кто-то еще из аристократов позволяет слугам разделять с ним трапезу, а не отправляет их в угол с тарелкой какой-нибудь бурды. Или, может быть, в военном лагере так и принято? Нет, все же не верится. Не могу я представить, например, лорда Суррея восседающего рядом со своим лакеем и хлебающим простецкую кашу из общего котла.
Впрочем, увлекшись едой, я на некоторое время забыла обо всем другом. Вчера с питанием не очень сложилось, так что сейчас я чувствовала себя голодной, как волк, даже, пожалуй, три волка. Каша показалась мне амброзией, лепешки — нектаром, а кисель… Ну, вот он немного подвел, да. На редкость невкусная бурда оказалась.
И, кажется, мой наморщенный нос не остался незамеченным.
— Аделин, скажи, в Бельтэ пьют кофий? — вдруг прозвучал вопрос лорда Эльсмира.
Глава 12
— Со сливками, — вырвалось у меня, прежде чем я осознала, что ответила та часть моей личности, которая была Адой Образцовой. — Или с корицей и кардамоном. — А вот это уже вступила в разговор Аделин.
Граф Ланкастер кивнул чему-то своему.
— Специй у меня нет, но сливки достать можно. Маркус…