Что она сказала: будем одеваться?
Я опустила взгляд на грудь. Грудь тоже была не моя, но к тому же еще и укутанная в плотную сорочку. Довольно жесткую. Изо льна, что ли? А по бокам от двух выпуклых окружий свисали длинные спутанные пряди волнистых волос иссиня-черного цвета.
Сплю, наверное. И снится мне всякое разное… Ведь только во сне можно оказаться другим человеком, правда?
«Это не сон…» — прошелестело у меня в голове.
— Глупости, — пробормотала я. — Сон, и всё тут.
Тем временем пожилая женщина протянула мне питье в глиняной чашке. Напиток был зелено-коричневого оттенка и доверия никакого не внушал.
Я коснулась чашки, затем потрогала свою-не свою грудь, потом протянула руку к старушке — та тоже оказалась вполне материальная.
— Пей, детка, пей, — произнесла она, явно не собираясь растворяться в воздухе. — Большое потрясение у тебя было. Немудрено, что ты еще не в себе. Но твой род тебе поможет. Ты держись уж.
— Мой род?
— Не волнуйся, никому я не скажу. Просто… я ж знахарка. И живу на свете долго. Многое видела.
Я вообще не поняла, о чем она толкует. Но это же сон. Так что все в порядке, мне и не нужно ничего понимать.
— Выпей, — повторила старушка, и я машинально приняла напиток из ее рук.
Почему бы и нет? Здесь-то какая мне разница, что глотать. Я одним махом опрокинула в себя содержимое чашки и тут же закашлялась. Концентрация трав в питье была совершенно невероятной, и его горечь лишь совсем немного смягчал легкий привкус меда.
— Вот и ладненько, — кивнула знахарка. — А теперь давай-ка тебя оденем.
— Не нужно ее одевать! — раздался громкий, властный приказ, и полог шатра откинулся, впуская внутрь мужчину лет сорока пяти или даже пятидесяти.
Вошедший был довольно высоким. Черты его лица прятались под внушительными усами и бородой, но узкие бойницы глаз не оставляли сомнений — это очень опасный человек. Взгляд его вызывал жуткие мурашки, им он будто одновременно раздевал меня и пронзал насквозь острым кинжалом.
Одежда на мужчине была не пример лучше знахаркиной. Черная шелковая рубашка, накинутая поверх нее длинная бархатная куртка, расшитая золотой нитью, непривычного кроя штаны, заправленные в сапоги, а главное — внушительная цепь на шее, с алым камнем по центру.
— Вставай, — велел он мне. — Я должен видеть, кого привели мои молодцы.
Я повела головой из стороны в сторону, ища кого-нибудь еще, к кому могла относиться речь этого сурового франта, но кроме меня и старушки тут никого не наблюдалось.
— Я сказал тебе встать! — снова раздался его рявк.
— Не кричите на меня, — ответила я наконец. — И без вас голова раскалывается.
— Что?..
Похоже, мужчина был шокирован моим неповиновением. Но сориентировался он быстро. В несколько шагов преодолел разделявшее нас расстояние и грубо стащил меня с топчана.
Его пальцы крепко сжали мой подбородок. Глаза пробежались по лицу, и на губах мужчины возникла неприятная ухмылка.
— Хорошая девочка. А теперь раздевайся.
Глава 2
Еще несколько секунд я стояла, будто приклеенная к месту, а затем изо всех сил оттолкнула бородатого.
— Вы с ума сошли?! Я вам кто, девица по вызову, что ли?! Я…
Да, кстати, а кто я?
Этот простой вопрос внезапно поставил меня в тупик.
Меня зовут Ад… «Аделин», — опять подсказал странный шелест в голове. Да нет, погодите, я же Ада. Ада Михайловна Образцова. Ну, забавное имечко родители дали, это правда. И в школе я за него расплатилась по полной программе — уж как меня только одноклассники не называли… Зато, когда выросла, получила преимущество в виде оригинальности.
Мой бывший муж, наверное, только за имя меня и выбрал. Во всяком случае, все последующие семь лет нашей совместной жизни он старательно это доказывал, потому что все остальное во мне ему не нравилось. Моя внешность (слишком обычная), моя работа (слишком скучная), мое хобби (слишком странное). Не нравилось ему и как я готовлю, и как сплю, а также — как хожу, сижу и дышу. Разве только интимом был доволен. Но тут уж была недовольна я, очень надоело все делать самой.
В общем, последние тридцать пять лет своей жизни я была Адой, но сейчас… я же во сне. Тогда почему бы и не Аделин?
— Ты будешь делать то, что я прикажу, — прервал мои воспоминания бородач, о котором всего лишь за какую-то минуту я успела благополучно забыть. — Может, ты и была местной аристократочкой, но теперь ты — собственность его светлости лорда Суррей. То есть — моя. Твой брат убит, твой отец, или кто он там тебе, бежал, а твоя земля принадлежит мне. Его величество прав, давно пора было покончить с этими «независимыми» территориями. Поэтому заканчивай ломаться, я хочу увидеть, что приобрел. Личико у тебя отменное, но таково ли все остальное?