Выметя пыль с ковров за порог и наконец разогнув спину, я обратилась к лакею, как раз натаскавшему свежей воды для походного умывальника.
— Маркус, а ты можешь отвести меня за лагерь, к лесу?
Тот сразу же с подозрением прищурился:
— Сбежать, что ль, хотите, госпожа? Ой не надо бы вам этого делать. Здесь же патрули повсюду. Найдут точно, а уж что сотворят, как отыщут, лучше и не говорить. Не посмотрят, что вы под защитой его сиятельства.
— Нет, — отмахнулась я. — Просто хочу выйти отсюда, отдохнуть и воздухом подышать — а не этой смесью мужского пота, лошадиного навоза и сомнительных запахов пригоревшей каши. Я понимаю, что одной мне не стоит ходить, вот и прошу тебя проводить. Тем более, его сиятельство велел за мной присматривать.
Графский слуга на минуту задумался, но потом, вздохнув, все-таки согласился.
Вот и славно. Его присутствие мне не помешает, и даже наоборот — с Маркусом поспокойнее будет.
…В лес уводила тонкая, однако уже нахоженная тропка. Очевидно, ее протоптали те самые лесные патрули. Ну ладно, далеко я сегодня все равно не пойду, просто сверну в какой-то момент в сторонку, чтобы под ногами у солдатиков не путаться в случае чего.
К счастью, подходящая полянка нашлась почти сразу. Небольшая, залитая солнцем, окруженная высокими стройными деревьями.
— Посидим тут, хорошо? — спросила я Маркуса.
Тот возражать не стал.
Опустившись на землю, я привалилась спиной к стволу дуба и закрыла глаза.
Солнечные лучи окутывали мое тело, над головой тихо шелестела густая листва, где-то вдалеке слышался мягкий говорок ручья.
Я мысленно потянулась к дремлющим искоркам в моей груди…
Глава 15
Удивительное ощущение: прохладная трава под ладонями, сквозь веки проникает теплый свет, а внутри меня, там, где раньше можно было услышать разве что стук сердца, теперь притаилось что-то щекочущее и дразнящее, пока нежное, но готовое стать сильным по моему зову.
Сначала я боялась даже шевельнуться, чтобы не спугнуть магические искорки, однако вскоре поняла, что именно этого «спугивания» от меня и ждут. Тогда я глубоко вздохнула и, мысленно потянувшись к ним, прошептала:
— Эй, проснитесь. Добрый день, мои хорошие…
И погладила их, будто спящих котят.
Нет, как будто ничего не изменилось. Привычный гул леса, стрекот кузнечиков, крик далекой птицы. Но потом…
Я почти физически почувствовала, как кто-то овладевает моими глазами, руками, всем телом… Однако испугаться даже не успела. Мир вдруг резко заиграл новыми гранями. Кора дуба за моей спиной осталась все такой же шершавой и твердой, вот только теперь к этому ощущению добавилось другое: медленное и величавое движение жизни, густая волна, поднимающаяся от самых корней дерева к каждой его ветке и к каждому листу.
Дерево дышало. И оно… тоже чувствовало меня. Прикосновение моей спины, вес моего тела, мои мысли…
Мне стал слышен его тихий шепот. Дуб признавал во мне сиену. Ту, что может и имеет право обращаться к лесу: деревьям, цветам, птицам и зверям. Молодой клен неподалеку тут же зазвенел легкой резвой энергией — этакий древесный подросток. Старая сосна загудела глубокой смолистой нотой мудрости и неспешности. Они не говорили со мной словами, но я слышала их на ментальном уровне. Похожим образом они общались и друг с другом — обменом соками через подземную паутину корней, шелестом листвы, улавливающей один и тот же ветер, по незримым нитям, связывающим все живое вокруг.
От этого осознания у меня закружилась голова. Я невольно открыла глаза. Лес передо мной не изменился, но теперь он был наполнен неведомым мне раньше сиянием жизни. Каждая травинка, каждый мохнатый лишайник на камне светился изнутри этим тихим светом. И я видела не просто форму живых вещей, а их суть — пульсирующую, древнюю и невероятно сложную.
Теперь я поняла. Магия сиен — это не огненные шары и не водяные копья, а нечто более фундаментальное. Язык мира. Чувство его живого сердца.
Восторг немедленно сменился жгучим любопытством. А что если… прикоснуться?
Я осторожно, как по натянутой струне, протянула мысленный щуп к ближайшему кусту и, настроившись на его внутреннюю мелодию — колючую, яркую, полную дикой силы — попросила: «Подвинь ветку, пожалуйста. Самую тонкую». И, повинуясь наитию, добавила в просьбу одну из искорок.
Я ощутила «удивление» растения, но ветка все же шевельнулась. Правда, как мне показалось, безо всякого удовольствия. А может, это и вовсе был просто ветер.
Мне явно недоставало чего-то в нашем взаимодействии: возможно, гармонии общения, смысла моей просьбы… Ну да, зачем заставлять куст делать что-то просто так. Гармония сразу же нарушается…