– Нужно проверить, не прихватила ли ты чего лишнего, – сказал он тихо, и его взгляд стал жестким, оценивающим.
Прежде чем я успела среагировать, его руки легли мне на плечи, разворачивая лицом к стене. Я вскрикнула от неожиданности и унижения. Он прижал меня всем телом к холодной, шершавой поверхности. Одна его рука зафиксировала мои руки за спиной, а другая начала бесцеремонно ощупывать меня.
Его ладони скользили по моим бедрам, поднимались выше, к талии, к ребрам. Я чувствовала его пальцы сквозь тонкую ткань платья, и меня затрясло от отвращения. Он намеренно делал это медленно, унизительно. Его рука легла на мою грудь, грубо сжала ее. Я задыхалась от возмущения, пыталась вырваться, но он был как скала. Его пальцы прошлись по соску, который предательски затвердел от страха и холода стены.
– Здесь ничего, – пробормотал он себе под нос, и его рука скользнула ниже, по моему животу, к промежности.
Я вскрикнула, когда его пальцы грубо нажали на мою киску сквозь ткань платья. Это было не просто обыск, это было утверждение власти, унижение, издевательство. Я чувствовала жар его тела за спиной, его прерывистое дыхание у моего уха.
– И здесь пусто, – констатировал он с кривой усмешкой в голосе.
Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил. Я отшатнулась от стены, хватая ртом воздух, чувствуя, как горят щеки от стыда и гнева. Я обернулась, готовая выкрикнуть ему все, что думаю, но он уже стоял у двери.
– Сиди тихо, если хочешь жить, – бросил он ледяным тоном. – Попытаешься сбежать – умрешь.
Он вышел, и тяжелый засов на двери со скрипом встал на место. Я осталась одна в холодной, пустой комнате, дрожа всем телом. Слезы бессилия и ужаса снова хлынули из глаз.
Я была пленницей на этом проклятом острове, во власти жестокого, непредсказуемого человека, который только что ясно дал понять: моя жизнь и мое тело теперь принадлежат ему. И это было только начало.
Глава 2
Первые дни на острове слились в один бесконечный кошмар, сотканный из страха, холода и отчаяния.
Комната была моей камерой, зарешеченное окно – насмешкой над свободой, а скрип засова за дверью – постоянным напоминанием о моей полной зависимости от него. Виктор. Имя я узнала случайно, подслушав обрывок его разговора по спутниковому телефону (он иногда появлялся с ним, ведя короткие, напряженные беседы).
Я не сидела сложа руки. Как только его шаги удалялись, я обшаривала каждый угол своей тюрьмы. Решетка на окне была старой, ржавой, но вмурованной в камень намертво. Дверь – толстая, дубовая, с засовом снаружи. Стены – холодный камень, без единой щели. Пол – такие же каменные плиты. Ловушка.
Он приносил еду дважды в день – скудную, простую: хлеб, консервы, иногда кусок вяленого мяса. Ставил поднос на пол и уходил, почти не глядя на меня. Его молчание пугало больше криков. Оно было как затишье перед бурей.
Я пыталась говорить с ним, когда он приносил еду.
– Кто ты? Чего ты хочешь? Отпусти меня!
Он либо игнорировал меня, либо отвечал коротким, ледяным взглядом, от которого кровь стыла в жилах.
На третий день я решилась. Дождавшись, когда он уйдет после утренней "кормежки", я начала действовать. Ножка от железной кровати – она шаталась. С неимоверным трудом, царапая пальцы в кровь, я смогла ее расшатать еще больше. Может, получится использовать как рычаг? Или оружие? Глупо, наивно, но это было хоть что-то.
Я работала почти час, задыхаясь от пыли и напряжения, когда дверь внезапно распахнулась. Он стоял на пороге, молча наблюдая за моими тщетными усилиями. Я замерла, похолодев, сжимая в руке почти отломанную ножку кровати.
Он медленно вошел, закрыл за собой дверь. На его лице не было гнева, только холодная, презрительная усмешка.
– Решила поиграть в героя, архивариус? – проговорил он тихо. – Думала, я не замечу?
Он подошел ко мне, легко вырвал железку из моей руки и отбросил ее в сторону. Она со звоном ударилась о каменный пол.
– Ты плохо усваиваешь уроки, – констатировал он. – Значит, придется преподать еще один. Более доходчивый.
Он схватил меня за волосы, рывком поднимая с колен. Я вскрикнула от боли. Он потащил меня к стене, той самой, у которой обыскивал в первый день, и с силой швырнул на холодный каменный пол. Я ударилась плечом, боль пронзила тело.
Он навис надо мной, его глаза были как два куска льда.
– Ты – моя. Ты делаешь то, что я говорю. Ты дышишь, когда я разрешаю. Ты поняла?