Прогуливаюсь по коридору. Впереди находятся туалеты, слева лавочки и окна, справа двери в аудиторию, а сзади… прошлое. Первая встреча. Первый поцелуй. Первый раз. Так больно все это вспоминать. Забыть сразу не получится.
— Никит, — протяжный стон девушки, доносящийся из женского туалета.
Подумаешь, решила перепихнуться в туалете, кто-то и в аудитории подобное вытворяет. Я тяжело вздохнула, вспомнив, как мы с Никитой чуть этим же не занялись тут. Хорошие были времена.
Мою руку, сполоснув свое лицо, на котором вот-вот и появятся слезы.
— Пошли, а то опоздаем на пару, — послышалось из кабинок.
Собралась выходить, как дверь одной из кабинок открывается и передо мной стоит девушка с Никитой. Мм, понятно на кого меня променяли. На силиконовую девицу, у которой, кажется, еще и мозг силиконовый.
— Рит?
— Нет, дед Мороз сезоном ошибся.
Быстро выхожу, попутно вытирая слезы. Внутри все сжимается. Чувство, что даже стены родного университета начинают двигаться. Раздавят и дело с концом.
— Рит, — парень догоняет меня, сильно хватая за кисть, — подожди, я поговорить хочу.
— Я не хочу говорить. Все уже и так понятно, как божий день!
— Ты все не так поняла.
— То есть я еще и глухая? Не слышала, чем вы там занимались? Спасибо, что не калека, с которой покувыркаться нельзя, а тут вот. Все есть: и грудь и попа, одного не хватает — мозга.
— Рита.
— Что Рита? Что? Мне не нужна твоя лапша на ушах. Я все поняла еще тогда, когда говорили по телефону.
Он отпустил руку. Развернулась и пошла вперед, в надежде, что больше не увижу его. Забуду. А еще лучше, если меня стукнут по башке, получу сотрясение мозга и забуду. Все забуду.
Была бы счастлива, забыть весь этот кошмар.
Ближе к вечеру я вернулась домой. Квартира была пустой. В эту минуту во мне проснулось что-то свирепое, что-то такое, что трудно сдержать внутри. Я с силой сжала кулаки, до крови закусывая губу.
Я развернулась на сто восемьдесят градусов, вытягивая руки, и роняю телевизор, который с грохотом падает на пол, попутно ударяясь о край кровати. Почувствовала некое облегчение, но это еще не все. Хочется сломать что-то еще. Еще, еще и еще.
Стащила с матраса простынь, уронив подушки. Далее полетели все вещи из шкафа.
— Ненавижу. Как же я его ненавижу. Урод. Ублюдок. Скотина.
Ненависть прибавляет сил, чтобы крушить все.
В ванной разбила зеркало, умудряюсь самой порезаться. В гостиной сломала второй телевизор.
Когда в квартире ломать стало нечего, ко мне вернулся разум, который спал все эти три часа. Сил уже не осталось. Ломать тоже. Посмотрела на время. Девять часов. И сообщение.