- Не говори… то, о чем… будешь… жалеть… Не. Провоцируй. – тяжело дыша, выплевывал муж слова, продолжая сжимать лицо; больно, замычала, слабо пытаясь высвободиться.
- Молчи, - он зарылся носом в мои волосы, что разметались по плечам; кажется, мое сердце перестало биться, мне было так страшно, что поджилки тряслись под коленками.
Ноги перестали держать, начала оседать. Стальной рукой поддержал меня, прижав к стене. Впечатывая, давя собой, желая распластать. Размазать по беспощадной реальности.
- Не. Надо. Ты – моя жена. Так будет всегда. Нас разделит только смерть. СМЕРТЬ, Ксения, - хрипло говорил муж; он сейчас сам был похож на такого же безумца, как и Богачев. – Больше никто.
Я боялась сделать движение. Боялась дышать. Слеза скользнула по щеке. Перед глазами начали плясать темные мушки. Пахло железом. Его костяшки были сбиты. В крови. От драки с Валиком. Боялась спровоцировать. Секунды тянулись точно века. Сердце билось в грудной клетке, причиняя боль. Тело горело. Страх обугливал мозг, пуская судорожные импульсы.
Артур отпустил меня так же внезапно, как и напал. Сделала громкий вдох, воздух раздражал легкие. Закашлялась.
- Завтра прием. Алмазовы – важны для нас. Все должно пройти достойно, - сказал муж. – Иди спать, Ксения, - он отвернулся, видела, как напряглась его мощная спина, как он сжимал и разжимал кулаки.
Отпускал меня. Во рту было сухо точно в пустыне, но я побежала наверх, так и не рискнув захватить с собой воду. Ночь прошла жутко. Сердце замирало от любого шороха, я прислушивалась к звукам. Неотрывно следила за дверью и окнами, понимая, что если муж решит посетить меня, это совсем не поможет. Не поможет ничего. Не спасет. Никто не спасет меня. Чувство обреченности тошнотой заполняло меня, пока я разглядывала темные длинные тени, что плясали свой мистический танец на стенах моей комнаты.
К рассвету я ощущала себя точно зомби. Раскрасневшиеся глаза, словно в них песок. Кололо. Под глазами залегли темные синяки. Искусанные губы. Непослушные волосы, что запутались. Я долго их вычесывала. Автоматически. Это меня, кажется, успокаивало. Я пропустила завтрак. Аппетита не было совсем.
Весь особняк преобразился. Нет, дом не потерял своего жутковатого флера, только теперь ярко сверкал. Призывно, точно заманивая уставших путников. Красивая ловушка. Именно так я себя чувствовала. Долго сидела перед зеркалом, приводя себя в порядок. Замазывала тональным кремом небольшие круглые синячки, что стали проявляться темными пятнами – от пальцев мужа. Делала макияж. Маску. Очередной камуфляж, скрывая свои чувства, мысли, желания под красивым лицом. Кажется, мои глаза, все же, выдавали меня. Наполненные горечью, тягучим страхом, затухающей надеждой и несбывшимися мечтами. Если надежда умрет, умру и я.
Спустилась вниз, в зал, где уже появлялись первые гости, играла ненавязчивая музыка. Официанты сновали среди гостей, проверяли столы, ломящиеся от закусок, подавали бокалы. Я знала почти всех приглашенных. Элита, со своими историями, жизненными перипетиями, горестями и счастливыми моментами. Почтенные мужчины, изысканные леди. Это было моим миром, но не отпускало чувство фальши. Красивая картинка приелась. Мы никогда не высказывали свои истинные мысли, чувства. Всегда держали дежурную улыбку, соблюдали установленные правила. Вот и сейчас я прошла к одной из дам, мы едва ощутимо обменялись легкими приветственными поцелуями – прикосновениями, вежливыми фразами, полными лести.
Прошла дальше, кивая даме с мужчиной, они – местные бизнесмены, у них во владении пара местных химических заводов, за чертой города. Внезапно я резко остановилась, прислушиваясь к музыке. Узнала мелодию. «Звук тишины». Просто музыка, без проникновенного пения вокалиста. В горле завязывался тугой ком. Эта песня была знаковой. Первое встреча, знакомство с Артуром. Он пригласил меня потанцевать, невероятно красивый сильный мужчина. Я трепетала в его крепкой хватке. Он руководил моими движениями, и мне тогда показалось это невероятно привлекательным. Сексуальным. С годами я, все же, продолжала трепетать от его прикосновений. Потому что теперь боялась его плохого настроения, жесткости, недовольства.
За этим стоял Артур. Распорядился, чтобы поставили в музыкальном ряду эту мелодию. Как напоминание о сделке, о том, что я сама была не прочь, сунула голову в пасть льву. Сама, неразумный мотылек, полетела на яркий свет, опалила крылья и теперь перестала летать. Козел. Сжала кулаки. Так и продолжала стоять, вслушиваясь, меня обтекали неторопливые парочки, слышала негромкий гул голосов гостей, перезвон бокалов с элитной выпивкой.
Ощутимый толчок вывел из состояния оцепенения. Я потеряла равновесие и точно упала бы, если бы не крепкая хватка на талии. Меня впечатали в твердую грудь, так, что аж зубы клацнули. Сдавлено пискнула, заморгала. В глазах плясали яркие блики.